1. Михаил Рыклин в 90-х придумал концепцию порноангелизма для описания современной медиареальности (пожалуй, уже совпадающей с реальностью социальной).
2. Сергей Жадан в одном интервью указывал на спорт, футбол в частности, как на последнюю "чистую" вещь, которая способна объединять людей, украинцев в частности.
3. Роман Сулима в споре о Евро-2012 (которого я есть отчаянным противником) сказал мне, что уверен - Фоззи, например, готов многое простить властям за Евро.
4. Александр Сидоренко не узнал об этой гипотезе - я не проверял предположение Романа Сулимы.
5. Олесь Доний написал сегодня в ФБ следующее (перевод мой): "врачей и работников образования в Житомирской области заставляют перечислять зарплату за один день на счет какого-то подозрительного "благотворительного" фонда на "Евро-2012".
6. Олена Красиля на это откликнулась так (перевод мой): "В Харькове, например, врачей, медсестер заставляют ходить на все матчи "Металлиста", приходят за 2 часа до начала, и уходят, когда все зрители разойдутся. Это обычно выходные дни, никакой оплаты, разумеется. И перед этим на "экипировку" (накидки, сумки) со всего медперсонала собрали по 500 гривен (ЗБ - это около 65 баксов, больше половины официальной зарплаты медсестры и обычного учителя). Подготовка к Евро-2012. Тут не отдельные медучреждения, это сотни врачей на матче".
7. Я знаю теперь, что будет происходить на стадионах после Евро-2012 (если он-таки состоится, несмотря на мои молитвы). Бодрая стайка олигархов и чиновников будет сгонять на футбольные поля покорные голодные стада бюджетников -  учителей, врачей и работников электротранспорта (а также пенсионеров) - и те на беспорядочно отросшей после евроматчей травке будут предаваться разнузданнейшим де(т)садовским оргиям на потеху дудящей в трембиты (украинский народный аналог вувузелы, длиной до четырех метров) публике, состоящей преимущественно из ушедших в тень чп-шников. Входные билеты будут стоить от 100 до 3000 юаней.
8. Анатолий Ульянов, прости, эту заметку должен был написать ты, а не я.

Продираясь, протискиваясь сквозь плотную толпу жаждущих попасть на вечер Лины Костенко в Оперный театр, я вспомнил пост одного блоггера на сайте "Радио Свобода". Он там с гордостью писал, какие замечательные россияне, которые сами, например, тушили летом пожары, безо всякой помощи партии и правительства. Я тогда был просто поражен, не обнаружив очевидного, на мой взгляд, вывода: на кой ляд вам нужно правительство, да еще такое дорогое, лопающееся от денег и проблемное, которое не выполняет самых непосредственных своих задач? Сейчас, когда развернул свой проект Навальный, я тоже как-то не очень замечаю этой мысли: если уж делать за правительство его работу, так нужно по крайней мере перестать его содержать, что ли.
И да, конечно, я думал о харьковчанах -- раз вы такие сознательные, так рветесь послушать Костенко, почему у вас такие "избранники"? Раз вы любите Костенко, как можно сажать себе на шею этих? С чего это вдруг вы вдруг решили, что именно такие люди будут управлять: городом, государством -- да еще и вами?
В зал вместимостью полторы тысячи человек набилось тысячи две; еще как минимум тысяча ушла ни с чем. Обидно, конечно, но на литературных презентациях чаще бывает наоборот...  
В зале я забыл обо всем этом.
Совершенно невозможно поверить, что Лине Костенко 80 лет -- два часа на ногах, непринужденный артистизм, никакого пафоса, ирония и самоирония во всех разновидностях, острый разум, безотказная память, правда без натуги, собственное мнение без апломба и кристальный здравый смысл.
Седьмого февраля в Харьковском оперном театре Лина Костенко давала урок здоровья. Нужно было просидеть 20 лет в затворе, чтобы теперь, когда крах очевиден, продемонстрировать, что вполне возможно смотреть на мир здраво, помнить о главном, не давать замылить себе глаза, задурманить голову.
Кто о чем, а вшивый о бане. Не чиновники и не управленцы, не партийные боссы -- держатели смысла. Не у них правда, не на них надежда, они должны сидеть тихо, делать свою работу старательно, бояться вылететь с треском, больше ничего. Нельзя им передавать свою веру, свои чувства, свое понимание -- они от этого наглеют, свирепеют и считают, что у них "полномочия". А ведь на самом деле всего-то полномочий -- двор мести, красить забор. Метла вот, деньги на краску вот, чек потом показать.
Смысл должен оставаться у нас. Если мы его кому-то делегируем, то просто остаемся без него -- жалкие, слабые и слепые.

И еще пара слов о книге Лины Костенко "Записки украинского самашедшего". Главная проблема (а проблема есть, потому что критика столь же справедлива, как и восторги), на мой взгляд, вот в чем -- эта книга оказалась гораздо убедительнее своего героя, что ли, чтобы восприниматься как шарж. Отсюда схлопывание дистанции восприятия и у ругающих, и у хвалящих. Но ведь Лина Костенко не описала саму "нашу реальность" -- она описала "восприятие нами реальности", если уж совсем конкретно -- синдром потерянности во фрагментированном потоке "плохих новостей" и его последствия, даже книгу нарочно назвала "с толстым намеком". Это напоминает мне, как Ульяненко травили за гиперреализм эпизода, когда главный герой галлюцинирует. Или -- "Левый марш" Жадана, тот знаменитый фрагмент из "Anarchy in the UKR", что призывает "никогда не интересоваться политикой". Во всех случаях авторы пишут о человеке, его вывернувшемся из орбит взгляде, а читатель как то слишком легко соскальзывает в то, что этот несчастный человек "видит".

Дело вот в чем: надо бы нам вернуть глаза в орбиты, смысл -- самим себе, коту -- его улыбку.

Иногда мне кажется, я разгадал причину бешеной популярности книги Лины Костенко "Записки украинского самашедшего" (sic), оглушительного успеха самого этого ее поступка - выпустить такую книгу.

Лина Васильевна Костенко, 80-летняя украинская поэтесса, могучая шестидесятница, кристальный лирик, совесть нации, культурный герой, наш классик, которого может выбросить из обязательной программы "министр образования" Табачник (сегодня заново введший в наши школы предмет "русская литература"), но никто и ничто не сотрет из литературы украинской, -- промолчав 10 лет, выпустила первую в своей жизни прозаическую книгу. С первого дня этой книги не хватает в магазинах; чтобы попасть на выступления автора, отправившегося в тур, народ дерется, студенты печатают фальшивые приглашения, а в зале, говорят, обязательно присутствует если не "элита", так "оппозиция". Сегодня, за неделю до события, организаторы встречи в Харькове объявили, что свободных мест (в театре оперы и балета) больше нет.

И дело здесь, сдается мне, не только в абсолютном авторитете Лины Костенко -- литераторов украинское общество не то чтобы слишком жалует. И даже не в маркетинговом гении Ивана Малковича, тонкого поэта и великого мастера точечных ударов ("Снежная королева" Ерко в ближайшем к вам книжном; первая, "до-имперская" реконструкция "Тараса Бульбы", которую торжественно прокляла ваша "Литгазета"; "Гарри Поттер" раньше русского издания).

Елена Мариничева как-то выдвинула теорию, что современная украинская литература оказывается столь актуальной, поскольку ухитряется забежать немного вперед. Последнее время, было похоже, эту способность она потеряла: в товарняк стремительно откатывающейся на восток эпохи разве что Жадан успел зашвырнуть свой "Ворошиловград"; но еще не все желающие познакомились с его героями, а их уже деморализовал и загнал за кукурузные поля Марлен Владленович.

И вот теперь, похоже, снова получилось - но что именно получилось, надо попытаться разобраться.

Текст Лины Костенко читать сложнее, чем многоэтажные бурные водопады предложений Забужко: только благородный лаконизм помогает прорваться через эти плотные слои разочарования, уныния и ворчливого отчаяния. Книга представляет собой типичный интеллигентский блог, если бы таковые существовали в описываемое время - 2000-2004 годы. Герой - условный 30-плюс-летний "программист" - ноет и ноет, вырезая из газет и выхватывая из телевизора особенно неутешительные новости, а мы ловим себя на мысли: "Э-э, парниша, да ты просто не знаешь, что то было фактически повидло".

Украина начала 2000-ных была плохой страной. Второй срок Кучмы, подпольные репрессии, подкошенное сопротивление, мутная "многовекторная" политика. Но сравнить это с нынешним бандитским беспределом под савецкой кепочкой, конечно, невозможно. Тотальный нахрапистый наезд, когда только и успеваешь замечать: построены по стойке "смирно" суды, сломлен бизнес, поставлены на колени вузы, оболванены медиа, науськаны силовики, укокошена избирательная система и так далее, и тому подобное. В принципе, уже сама страна в целом воспринимается как условность, "серая зона" прокачки российской нефти, грязных производств и воспроизводства гастарбайтеров.

Эмоции, которые испытывает "программист" начала 2000-ных - это наши теперешние чувства, которые возможно пережить только благодаря дистанции в шесть лет. Эти шесть лет у нас были летние каникулы - мы устраивали фестивали, радовались отступлению империи, ругали бестолкового президента. Теперь снова 2000-ные, ан нет, уже не 2000-ные -- их продолжение после шестилетней петли во времени, виража в пространство альтернативной истории. Год назад мы вернулись в ту же точку, к тем же эмоциям.

Герой "Записок" подходит к "оранжевой революции" совершенно неподготовленным. Вот он ныл-ныл, и вдруг бац! - "народ лечится смехом". Может быть, это ключ к пониманию того, почему оранжевая революция "не сработала". Может быть, нам уже поздно искать этот ключ - надо собираться с силами, ломать замки, открывать двери, распахивать окна, вышвыривать гнилье, проветривать помещение.

У меня есть кое-какие связи. Я обязательно проберусь на встречу с Линой Костенко. Я хочу побыть с теми, кто придет ее слушать.

Важный был год -- кажется, дал все возможности разобраться, кто мы такие.
В России -- как-то ближе к концу. Хотя горящее лето с дальневосточными партизанами тоже на что-то намекало, да и Химкинская борьба продолжается не первый год, сюда же отнесем "Стратегию-31", деятельность "Войны" или "Монстрацию".
Но сначала -- о литературе. Мне кажется, именно к концу года вышла знаковая книга (и я имею в виду не "Цветочный крест", хотя роман этот, конечно, тоже отчасти знаковый -- впрочем, он вроде бы еще не книга?). Отчетливой попыткой самоидентификации России стала "Ананасная вода", с ее базовой метафорой скованности, обездвиженности, дистанцированности от действия. Напластования одной конспирологии на другую, бесплодные рекурсии, безжалостная сатира (все прочитанные мною рецензии куда сдержанней, чем сами тексты Пелевина) и полное бессилие что-либо изменить, причем во многом -- как прямое следствие вот этого вот многого знания. Такой отсюда кажется современная мыслящая Россия -- всему есть двойное (это для начала) обоснование, бейтсоновская double bind, и закономерный паралич, а то и опасливая отстраненность -- кто его знает, кому на руку, если я шевельну рукой? Герои у вас знают многое, и явно слишком много -- но только не о себе.
"Зеленый шатер" Улицкой еще не прочитал. Но позволю себе быть анекдотичным -- почему-то не сомневаюсь, что и там ничего ни у кого не получилось. Правда же?
Ну а закончился ваш год станицей Кущевской, Манежкой и торжественной повторной посадкой Ходорковского с Лебедевым.
Об Украине мне писать сложнее -- "я тут живу". Что у нас творилось весь этот год, перечислить нет никакой возможности. Результат президентских выборов стал триггером, запустившим стремительные раковые процессы во всех органах и тканях украинского общества. Если не считать яростного сопротивления Харьковской вырубке, особых протестных движений до конца года не наблюдалось. Но сначала -- о литературе.
Предчувствуя гибель и виртуализацию отрасли, авторы выдали на-гора небывалое количество толстых романов (жанр не слишком у нас модный). Обо всех даже самых интересных не расскажу, но намечу три точки. "Музей оставленных секретов" Забужко реконструирует репрессированную украинскую историю ХХ века; "Ворошиловград" Жадана учит наконец-то выросшее поколение солидарности; и предновогодние "Записки украинского самашедшего" Лины Костенко -- это типичный украинский блог, каким бы он мог быть в начале 2000-ных, но только написанный на бумаге от лица типичного украинского блоггера 80-летней поэтессой. Все три произведения откровенно публицистичны, и даже, да простят меня их выдающиеся авторы за советский штамп, "в ущерб художественности". Конец года особенно четко показал, почему.
Война объявлена не только предыдущей "команде Тимошенко" (не Ющенко, заметим), но всему, что хоть как-то осмеливается "держать спину" -- за решетку брошены не только десяток бывших министров и зам.министров, но и активисты "налогового Майдана" (того самого единственного, но яркого примера успешного сопротивления) -- за порчу тротуарной плитки, чтоб вы знали. Несогласных депутатов усмиряют креслом по голове. Кодексы, законы, "реформы" накатывают на нас одной мутной волной за другой. Куда нам без публицистики? Без осознания себя потонем...
И вот последний штрих -- в новогоднюю ночь уничтожен (со второй попытки) позорный бюст Сталина в Запорожье. По российскому сценарию (ага, "мы" активно перенимаем опыт) одна конспирология накладывается на другую, но дело сделано.
Может, все-таки самоидентификация?

Я совершенно не удивлен, что в России про наш Майдан 2.0 молчат в тряпочку. Собственно, о нем и у нас пытались молчать, покуда веб-сообщество (откуда 2.0 в обозначении) не вывело его во все возможные сетевые топы (включая digg -- на данный момент событие остается на первом месте в upcoming). Ну, сейчас немного и неохотно поговаривают. СМИ ведь гораздо проще лечь и притвориться мертвенькими -- денег все равно особо не платят, так хоть работать не надо. Да и не только СМИ, в общем-то.

Что произошло, вкратце. На День Свободы (ага, у нас есть такой праздник, причем как раз в память о Майдане, как-то его недосуг отменить было), когда Янукович умчался вымаливать у ЕС "план действий для того, чтобы с нами начали разговаривать о возможности безвизового режима", предприниматели устроили в Киеве митинг под 100.000 человек. Официальные оценки дают 10.000. Хорошо, пусть будет 50.000. Они съехались со всей страны -- от Донецка до Закарпатья, благо география позволяет это сделать. Десятки автобусов в Киев не пустили, но акция удалась. История с налоговым кодексом не закончена. Вот впечатляющее видео со вчерашних событий. Вот еще, еще и еще. Множество фото и видео -- здесь.

Чего хочет власть? Тотальной и окончательной криминализации. Чтобы всякая деятельность (скоро -- уже и физиологическая, прямо по Фуко) напрямую оказывалась преступлением. И ты мог жить только при условии, что слушаешься тех, кого власть над тобой поставила, и вовремя заносишь им деньги. Иначе -- тюрьма. Ну или сдохни сразу.

Предыстория Майдана 2.0 лучше всего изложена Сергеем Жаданом в новом романе "Ворошиловград". Вот коротенький отрывок в моем переводе.

***

- Слушаю, Марлен Владленович, – сначала он еще пытался держаться бодро и независимо, но голос его быстро осел, а интонации съехали куда-то к истеричному повизгиванию. – На месте! Все в порядке, Марлен Владленович. Не хотят, Марлен Владленович. Залупились, Марлен Владленович. – Шура недовольно вскинул бровь. – Я говорю – не соглашаются, Марлен Владленович. Что? Говорят, гражданская инициатива. Территориальная община, говорят. Говорят, не имеем права. Что? И я им говорю, что имеем! Бумаги показывал! Марлен Владленович, да решу, а как же. Все сделаю, не волнуйтесь. А как же. Я пока что не знаю. Может, договоримся с ними, Марлен Владленович? Куда? На х.й? Понял, Марлен Владленович! Да, все понятно, не волнуйтесь! Простите, что столько хлопот. Я все сделаю. Все сделаю! Да! И вас тоже, Марлен Владленович, и вас тоже!

Седой выключил трубку и передал ее Николаичу бледными и обескровленными этим разговором пальцами. Молча вынул из кармана плаща белоснежный платок, дрожащей рукой вытер обильный хлеборобский пот. Долго не попадал платком назад в карман, наконец, справился с этим. Так же молча забрал у Николаича свой кейс. Николаич, предчувствуя худшее, забился ему за спину, как пес перед чужими. Шура смотрел на все это с малопонятной мне усмешкой.

- Ну, значит, так, – сказал седой, обращаясь к Шуре. Пальцы, которыми он обхватил ручку кейса, даже посинели от напряжения. – Я вас предупреждал. Не говорите, что я вас не предупреждал. У вас времени – ровно двадцать четыре часа. Завтра мы все это сносим. В случае сопротивления действиям коммунальных служб будете нести ответственность.

Он снова вытащил платок и резкими нервными движениями начал вытирать шею. Развернулся и молча пошел к машине. Николаич потрусил следом, но прежде чем запрыгнуть в свой джип, на миг обернулся и бросил на нас какой-то странный, исполненный угрозы взгляд. Так, словно хотел что-то сказать, но не осмелился. Или решил подождать.

- Ну, что, – сказал Травмированный, – вот где они, настоящие проблемы.

Он знал, что делает. Он все верно рассчитал, зная, что друзья поддержат его в случае чего, придут и помогут. Потому что бизнес – это бизнес, а кровь, которую они вместе проливали в драках, на улицах и футбольных полях, она скрепляла и связывала, и тут уже не в бизнесе было дело. Голос крови куда сильнее голоса здравого смысла, так думал Травмированный и не ошибался. Так оно и случилось на следующий день, когда вся их бригада, все, кого я знал с детства, сползлись из своих нор, контор, магазинов и оптовых рынков, пришли поддержать своих, как в старые добрые времена. Но это все было на следующий день.

Против налогового кодекса, 500-страничного талмуда, который судорожно принимают в Раде, протестуют мелкие предприниматели. Позавчера в Киеве Раду блокировали десятки тысяч человек, во многих городах не работали рынки, самозанятые выходили на площади, кое-где, ужас-ужас, даже двери обладминистраций поломали.

Сегодня власти, которую малый бизнес элементарно раздражает, какие уж там налоги, а просто - ишь, развели анархию, будто не понимают, куда надо деньги носить - в очередной раз удалось то, что удалось недавно со студентами: фрагментировать, запугать, запутать и т.п. Так нас приучают бороться системно или сдохнуть. А я подумал вот о чем - удивительное совпадение с первым в современной украинской литературе "буржуазно-революционным" сюжетом: герой нового романа Жадана "Ворошиловград" отчаянно защищает от "кукурузных королей" сначала бензозаправку, которая случайно на него свалилась, а потом - аэродром, где окопался его друг, черный археолог. Персонажам Жадана, хоть и ценой человеческой жизни, удается отстоять свою территорию. Украинским предпринимателям, думаю, не удастся. Маловаты будут.

В исчисление бесконечно малых превратились и недавние местные выборы. В Луганске провластный кандидат в мэры "обогнал" конкурента на - внимание - 26 голосов. Невозможно вычислить, какая это доля процента. В Харькове долю вычислить удается - 0,63%, настолько Кернес "обогнал" Авакова. Даже по самым скромным подсчетам, сфальсифицировано не меньше 5% голосов (судя по обещаниям Кернеса оторваться на 8%, так и все 15), но кого ж это волнует. Суды разве что пальцем у виска не крутят, как и в случае с печатью бюллетеней чуть ли не на ксероксе в универмаге. Подумаешь. Тоже дело, за копейкой наклоняться.

Вы помните, конечно, неприличную поговорку про мышей, до которых наконец, э-э-э... добрались. Нечто подобное произошло недавно в украинской, хм, издательской отрасли. Государство раздало денюжек по программе помощи книгоизданию. Хорошие люди получили по 50 штук баксов, не такие хорошие по 40, почти уже и не хорошие - по 30. Меньше, видимо, раздавать хорошим людям (министрам, депутатам и т.п.) было стыдно. Впечатляют следующие совпадения - во-первых, бюджет украинской книги как раз в 10 раз меньше. А во-вторых, "распределенных" денег (4 миллиона долларов) вполне хватило бы на год ВСЕЙ современной украинской литературе (с ее суммарным тиражом порядка 1,5 миллиона экземпляров). То есть бюджет "программы помощи" примерно совпадает с годовыми затратами на издание ВСЕХ современных украинских авторов. Такая вот смешнючая микроотрасль.

И я бы написал, что большие дядьки вряд ли способны замечать столь маленькие денежки и делишки, но это не так: как и в остальных случаях, это вопрос принципа. Только что по Украине проехался Сорокин с украинским переводным изданием своих книжек "Сахарный Кремль" и "День опричника". Это просто замечательно, но вот что я с изумлением узнал - оказывается, даже этого культового писателя, абсолютный бренд, издать "своими силами" в Украине не получается. На этот проект скинулись аж две солидные бизнес-сущности: фонд Михаила Прохорова и Александр Савченко (как я понял, лично). Может быть, конечно, решалась задача "чтобы не было стыдно перед Сорокиным" - ну, не предлагать же такому уважаемому человеку типичный украинский гонорар в несколько сотен долларов. Поить-кормить-селить, опять же. Но в конце концов, разве не может существовать такое хобби и у серьезных людей -- исчисление бесконечно малых?

На нем-то, кстати, как на дрожжах, и выросла, почитай, вся современная наука. Так что, козявушки, и нам есть чем гордиться. А еще у нас праздник: вышла книга Тараса Прохасько "Ботакє", он и с ней проедет по Украине, ну почти как Сорокин, только без малых теней большого бизнеса за левым и правым плечом. Интегрируйте, мои дорогие дельта-иксы, если уже наконец научились.

Это был мой седьмой Львовский Форум. Конечно, на свежесть восприятия трудно было рассчитывать - на Форуме уже давно все исчисляется многими сотнями: количество издательств-участников, количество авторов-гостей, количество мероприятий; десятки тысяч посетителей - пять дней Форумом охвачен весь центр города. Но по-настоящему было интересно, как скажется резкий политический слом страны на этом, пожалуй, крупнейшем ее культурном событии.

Форум Издателей вместе с Фестивалем всегда были ортогональны политической власти Украины по одной простой причине -- книгоиздание никогда оную власть не интересовало и даже, похоже, с культурной политикой ассоциировалось слабо. Кроме того, собственно "культурной политики" как таковой никогда не было. Возможно, начинало зарождаться понимание, что нужна если не "политика поддержки культуры", то хотя бы "политика непрепятствования" оной. Теперь мы ничего похожего не увидим -- а видим сверхновый Range Rover на экране iPad-а в руках Виктора Януковича, сына президента, 29-летнего депутата Верховной Рады Украины (коим он является с 25-ти лет), на заседании этой самой Рады. Такой же гаджет вице-премьер Борис Колесников подарил Януковичу-старшему с предложением, чтобы на него перешли все сироты, поскольку министр образования и науки Табачник не успевает печатать наскоро советизированные учебники в подконтрольных ему типографиях. А министр культуры, кстати, скрипач из Львова, сделавший карьеру культмассового работника на одном из газотранспортных предприятий, признался, что книг вообще не читает. И действительно -- зачем ему? От призраков прошлого он свой кабинет очистил при помощи экзорцистов из УПЦ МП (как и наш премьер-министр, геолог родом из Калуги, профессионально выросший в Туле, партийно -- в Донецке).

Однако главное отличие от прошлых лет -- а Форум проводился в 17-й раз, то есть видывал всякую власть -- в том, что "Украина как данность" впервые за 19 лет уступила место старому культурному проекту "Украина как утопия". Антон Санченко полагает, что именно существованию "Украины как данности" современная украинская литература была обязана своим мощным развитием, фантастическим адамизмом и феноменальной молодостью (с 2005-го года наиболее заметными были поколения 30-ти и 20-ти летних). И, замечает он в скобках, отсутствием России в текстах -- мы находим ее разве что в "Московиаде" Андруховича и ранней повести Малярчук, построенной на детских воспоминаниях. Елена Мариничева отметила, что украинские авторы как-то не слишком стремятся быть опубликованными в России, и видит причину этого в смещении акцентов -- в сторону аудиторий польскоязычных, немецкоязычных. При этом она говорит о том, что русскому читателю самому интересен и необходим опыт, проживаемый именно героями постсоветской украинской литературы. Добавлю от себя -- это (авторский) опыт жизни без "своей" России, но со "своей" Украиной. 

Мне кажется, парадоксальная ситуация с восприятием современной украинской литературы в России вся описывается этой формулой. С одной стороны -- любопытство и интерес к тому, как живется ну почти что русским людям без России. С другой -- обида и неприятие "мира без России" там, где она вроде бы должна быть, ну, так всегда же было ведь. С одной стороны -- никого из постсоветских авторов не переводят в России больше, чем украинцев, из "советской зоны" с ними могут посоперничать разве что поляки. С другой -- все это проваливается в трясину массоидного рынка. Туда же, кстати, преимущественно проваливается и современная русская литература, при этом практически не издаваясь за рубежом. Может, из-за того, что ей трудно абстрагироваться от Великого Российского Проекта. Или же -- от Российского Проекта Великости (см. превосходную статью Елены Фанайловой). 

Иностранных авторов на Форуме было много -- переведенных (в основном поляков) и нет. Российских тоже было много, в основном -- поэтов, как обычно. Но "главными" иностранцами, так мне, восточному гостю, показалось, были авторы украинские, да и не только авторы, пожалуй, публика тоже. Украина уходит у нас из-под ног, растворяется в новосоветской кгбистско-бандитской кислоте. Не уверен, что Россия вернется в украинские тексты. Но Украина из них никуда не денется -- это, может быть, самая надежная ее территория.