Это история о том, как большая реформа в стране обернулась большой трагедией для одной семьи.

Диме Семенову было 22 года. Он пошел в армию после института. Отслужил в Северской части Томской области всего 2 месяца и заболел менингитом. До того, как его привезли в госпиталь, он 5 дней еще лежал в казарме. Сослуживцы рассказывали сбивчиво, что заболело их несколько человек, в том числе и Дима, что их не клали в лазарет, лечили какими-то таблетками. В итоге драгоценное время было упущено, болезнь прогрессировала и Дима впал в кому. Его привезли в Томский военный госпиталь. Вызвали из Челябинска мать. Дима у нее единственный сын. Отличник. Художник. Красавец.

Два месяца солдат лежал в коме в военном госпитале. Все это время мать не отходила от сына. У нее не было денег ни на жилье, ни на питание. Медсестры госпиталя кормили женщину, одевали. Разрешили жить рядом с сыном. Мать от Диминой кровати почти не отходила. Пока ее сын дышал, она хотела быть рядом с ним и цеплялась за его жизнь, пусть и в коме, как за соломинку. Она надеялась на чудо.

Сначала Диму хотели перевезти в другую клинику, в Новосибирске, там и оборудование лучше и специалисты есть. Но новосибирские медики обследовали молодого человека и вынесли вердикт - нетранспортабелен. Дима остался в военном госпитале Томска.
И тут из Минобороны пришел приказ. Ликвидировать Томский военно-медицинский институт, и вместе с ним военный госпиталь и поликлинику. На ликвидацию дали месяц. До 1 октября все должно быть расформировано, люди уволены, оборудование вывезено.

Военные медики приказу подчинились. Спустя три недели венный госпиталь опустел, врачи складывали последние вещи и не верили, что такой корабль, оказывается, так быстро можно было потопить.

В пустом здании госпиталя остался только один пациент. Дима Семенов. Нетранспортабельный.

Что делать, никто не знал. Решение, спустя неделю, приняли по-военному быстро, не обсуждая, и даже не получив разрешения матери. Ее даже не предупредили, о том, что сына, подчеркну – нетранспортабельного - перевозят в Областную клиническую больницу.
Спустя два дня Дима умер. Конечно, нельзя сказать наверняка, что случилось это из-за транспортировки. Шансов выйти из комы у Димы почти не было.
Но так совпало: ликвидация военного госпиталя и смерть Димы.

То, как развивались события дальше, очень показательно для нашей армии.
Военные не дали никакого сопровождения, в морг Диму привезли одного. Убитой горем матери не выделили ни копейки. Сами военные ничего не оплатили. В итоге, сотрудники морга, зная ситуацию, подготовили тело Димы бесплатно. За ритуальный зал скинулись и заплатили медсестры военного госпиталя. Они же купили простынь, чтобы не класть солдата в пустой гроб. Несколько часов ждали у морга, когда из воинской части привезут форму. А ее все не везли.

Больше того, мать вместе с гробом сына хотели отправить до Челябинска на поезде. Это трое суток пути. Но после того, как вмешался комитет солдатских матерей, все-таки нашли деньги на самолет. Собрали и отдали матери какую-то сумму неравнодушные люди.
Когда еще Дима лежал в госпитале, военные упрекнули мать, сказав: «знаете, сколько денег мы уже потратили на лечение вашего сына...», на что мать им ответила: «А вы считаете, у жизни моего мальчика есть цена?» О том, что, разумеется, нет, человеческая жизнь бесценна, матери никто не ответил .

И вот после всей этой истории, складывается только одно впечатление – приказ Минобороны в Томске выполнили. И за ценой не постояли.

Бывшего мэра Томска Александра Макарова посадили под домашний арест. Изменить меру пресечения суд попросила прокуратура. Обвинители усмотрели в поведении Макарова попытку давления на свидетелей и судей путем создания положительного имиджа через СМИ и Интернет. И потому запретили ему общаться со свидетелями и журналистами, пользоваться телефоном, почтой и Интернетом. Гулять разрешили только один час во дворе собственного дома под присмотром сотрудников РОВД. В общем, лишили экс-мэра какой бы то ни было связи с миром и, соответственно, возможности создавать себе положительный имидж.

Вопрос - как именно бывший мэр пытался этот имидж себе создавать? На поверхности только один факт.


Макаров вернулся в политику. Он появился на митинге оппозиции, нелестно отозвался о партии власти, публично покаялся за прошлую свою причастность к ней. Но самое главное - он вошел в качестве одного из лидеров в новое оппозиционное движение Томска "Мой город". После чего, в присущей ему манере, дал несколько интервью журналистам. Заявил о своем желании помогать оппозиционным кандидатам на предстоящих выборах в городскую думу, а также о намерении бороться с монополией "Единой России".

"Нарушить монополию "Единой России" на власть. Это не общие слова, а совершенно четкая и понятная задача оппозиционного движения" - сказал Макаров. Он заверял, что Томск может стать некой модельной площадкой для грядущих политических изменений. И вот еще одна его цитата: "Единую Россию" даже партией назвать нельзя. Это выкидыш истории, искусственно созданная организация, которая выполняет только одну задачу – служит политической подпоркой антидемократического режима. И эту подпорку из-под нынешней власти необходимо выбить".

Спустя пару недель после того, как Макаров сделал свои политические заявления, прокуратура обратилась в суд с ходатайством, и Макарова посадили под домашний арест. Совпадение?

Надо сказать, что однажды мэр Макаров уже критиковал партию власти за ее политику. В выражениях не стеснялся. В 2006-м его арестовали и предъявили обвинения по семи статьям уголовного кодекса. И прокуратура, и томская власть в один голос тогда уверяли – "никакой политики в этом нет, сплошной криминал!"

Два с половиной года Макаров провел в СИЗО. Его выпустили по решению Верховного суда год назад. И вот теперь снова арест. Правда, домашний. Очень сомнительно, что это очередное совпадение…

Впрочем, сомнительно и то, что немногочисленная томская оппозиция могла всерьез угрожать крахом нынешней политической системы в регионе, и тем более в стране.

Непонятно только, как расценивать само решение суда. Ведь если вдуматься, то в ходатайстве, по сути, сказано, что Александр Макаров создает себе положительный имидж тем, что участвует в политической жизни, выступает на стороне оппозиции и критикует партию власти. То есть прокуратура как бы говорит, что оппозиционеры – они воспринимаются как такие положительные ребята, а заявления о борьбе с монополией власти "Единой России" вообще создают человеку положительный имидж. Потому свидетели и присяжные априори будут им симпатизировать. Прокуратура так заявляет, а суд, получается, соглашается…

Настоящая трагикомедия разыгралась в Томске на последнем заседании думы Томской области. Депутаты, прежде чем начать заседать, почтили минутой молчания надежды всех хоккейных болельщиков. То ли ирония, то ли агония. Но было как-то не смешно, и даже не грустно. Было противно.

Олимпиада в Ванкувере разочаровала, конечно, не только хоккейных болельщиков. России еще предстоит провести работу над ошибками. Но какой урок вынесли из ванкуверской олимпиады для себя томские областные депутаты?

Они вспомнили о забытом три года назад законе "О физической культуре и спорте в Томской области". И решили вновь его принять. Правда, с доработками. Чтобы, как выразился спикер думы, предусмотреть в этом законе хотя бы намеки на то, где деньги брать. Любопытно, что вопрос – где брать деньги – не возникает, когда каждый год из областного бюджета выделяется 150 млн руб. на поддержку футбольного клуба "Томь". Я не против футбола! Но почему только "Томь"? Почему его сделали национальной идеей Томска? Почему расходы на развитие детско-юношеского спорта в Томске не сопоставимы с расходами на футбольную команду?

В Томске, например, нет ни одного крытого ледового катка. А в единственном в городе Дворце Спорта – вещевой рынок. Нет ни одного 50-метрового бассейна. Стыдно сказать, нет даже современной лыжной трассы. В Томске, в Сибири, где зима почти полгода, нет ни одного трамплина! Хотя в прыжках с трамплина томичи когда-то выступали за национальную сборную. И именно в Томске тренировалась олимпийская сборная СССР. Теперь склоны заросли, юные фристайлисты тренируются в лесу, и прежде, чем начать кататься, лопатами чистят себе гору. У них нет ни инвентаря, ни снаряжения. Никто не оплачивает им сборы, все за собственный счет. Так что высокие спортивные достижения томичам даются пока лишь благодаря энтузиазму тренеров и родителей.

Томские фристайлисты Екатерина Столярова и Денис Долгодворов вернулись из Ванкувера без медалей. Но считают, что выступили достойно. В могуле Катя заняла 7, а Денис – 13 место. Домой спортсмены приехали совсем ненадолго. Здесь им негде тренироваться, так что ребята отдохнут, повидаются с родителями и снова уедут. При этом Томск завешан баннерами "Поддержим наших олимпийцев". Мы считаем их нашими.

Томские депутаты задумались, наконец, об уровне спортивной подготовки в регионе. Решают, что делать и где взять на это денег. С принятием закона "О физической культуре и спорте в Томской области", понятно, не появятся сразу новые трамплины, бассейны и катки. Но хочется верить, что закон этот будет не для галочки, и не станет просто фарсом, как эта минута молчания в зале областной думы.

 

Президент России Дмитрий Медведев провел кадровые перестановки в системе министерства внутренних дел. Своих должностей лишились 17 милицейских генералов. В их числе и начальник УВД Томской области, генерал-майор милиции Виктор Гречман.

Поводом для отставки генерала послужила гибель журналиста Константина Попова, жестоко избитого милиционером, сотрудником томского медвытрезвителя.

Это не первый уже в Томске случай, когда от рук милиционеров погибают люди. Два года назад  сотрудник томского ОБЭП на допросе убил предпринимателя Игоря Вахненко, выбросил его тело из окна четвертого этажа, и закопал в лесу.

Гибель предпринимателя стала шоком. Когда журналисты рассказывали эту историю, их просили не «раскачивать лодку», в милиции отказывались давать комментарии, на некоторые СМИ Томска оказывалось давление. Слишком чудовищными были подробности убийства бизнесмена. Тогда все руководство УВД, включая генерала Гречмана, пришло домой к жене погибшего, встали на колени и попросили прощения за своего подчиненного. «В семье не без урода» - говорили тогда. Милиционера осудили на 24 года тюрьмы строгого режима. Начальник УВД Томской области остался на своем посту.   

И вот новое преступление, совершенное милиционером. Зверское. Ведь милиционер издевался над беззащитным человеком. Тут уже заговорили о системе. Генерал-майора милиции Гречмана снова спросили - не намерен ли он подать в отставку после того, что произошло? Генерал добровольно уходить не собирался, заявив, что: «один человек не может нести ответственность за многотысячный коллектив»… Тогда,  кто же несет за него ответственность?.. Министр? Президент? С кого спрашивать?

«Рыба не гниет с головы в данном случае. Это не тот случай» - говорил Виктор Гречман, комментируя убийство журналиста. «Если вы хотите, чтобы я открытым текстом заявил, что я ухожу в отставку, то вы этого не дождетесь…» - заявлял генерал. На следующий день его временно отстранил от должности глава МВД России. А позже своим указом уволил президент. 

Виктор Гречман проработал в органах внутренних дел 39 лет. Меньше, чем через год, у него заканчивался контракт, и он должен был уйти на пенсию со всеми почестями. Но не случилось. Генерала уволили раньше. Многие, кто проработал долгие годы вместе с Гречманом, говорили, что по-человечески им его жаль. И что его увольнение проблем милиции не решит. Так же, как и не решила бы ничего его добровольная отставка.

Недалеко от Томска есть деревня Сухоречье. Недавно там произошло ЧП, после которого я поняла, что 30 километров – это огромное расстояние между городом и деревней, почти непреодолимое. А случилось вот что. В Сухоречье сгорела школа, которую только что отремонтировали на бюджетные деньги. Область вложила в ремонт 12 миллионов рублей. Это огромная для Сухоречья сумма. То, что старую деревянную школу вообще стали ремонтировать – для сухореченцев было чудом. Деревня небольшая, там дворов-то меньше двухсот. И вот готовились деревенские к большому празднику – открытию отремонтированной школы. Школа в деревне – это не просто школа, это центр культурной жизни. Пока есть школа – есть деревня.

И вот за два дня до праздника случился пожар. От школы осталось одно пепелище. Говорят, виноват во всем кочегар. Он был пьян в ту ночь и не уследил. Так ли это, предстоит еще разбираться специальной комиссии. Но для Сухоречья уже не важно, кто виноват и кого накажут за это происшествие. Потому что старая школа сгорела, а новую не построят. И это приговор. Потому как нет школы, нет и деревни. Местные жители до сих пор не могут поверить в то, что с ними это произошло. Где теперь буду учиться сухореченские дети – неизвестно. Пока под школьные классы переоборудовали старенькую трехкомнатную квартиру. Власти хотели даже отдать детей в детский дом в соседней деревне, чтобы они там учились, но родители не дали.

Эта история довольна показательная. В том смысле, что на дворе ведь 21 век. Со всеми его примочками: высокие технологии, инновации, госкорпорации, цифровое телевидение и прочее… А в Томской области, да думаю и не только в ней, в десятках деревенских школ нет канализации и центрального водоснабжения, десятки школ все еще топят дровами.

Всего 30 километров от Сухоречья до Томска. До города, который называет себя Сибирскими Афинами. 30 километров. А кажется, что пропасть. Иначе как объяснить, что жизнь целой деревни оказалась в руках одного кочегара…