Известный адвокат и телеведущий Владимир Орешников получил два года за крупное мошенничество. В течение двенадцати лет он незаконно занимался адвокатской практикой, используя поддельный диплом, сообщили СМИ  несколько дней назад.

Ну вот, скажете вы, снова об адвокатах-оборотнях. Надоело уже. Понятно, что многие их них носят от клиента к следователям и судьям одни бумажки, а от следователей и судей – клиентам – другие. На этом их функции заканчиваются. Рядовая новость,  еще один неудачник пал жертвой палочной системы на ниве борьбы с коррупцией.

Но разговор пойдет не о мошенничестве адвокатов. Адвокаты-мошенники есть и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Лондоне. Даже, наверное, где-нибудь на Тикси и то есть. Явление, увы, распространенное. С ним борются, конечно, но побороть окончательно вряд ли до второго пришествия смогут - одна из древнейших профессий все-таки, искушений - море.

Итак, что мы имеем, если убрать примитивное мошенничество с заносом и разводом клиента, которое уже никому не интересно. А имеем мы несколько парадоксальную ситуацию: человек успешно (!) работал адвокатом (!) и телеведущим юридической передачи (!) двенадцать лет (!). Вдумайтесь в эти простые факты. Да, вот еще: защищал уважаемый не-адвокат в основном всяких сотрудников правоохранительных органов, а особо прославился (если тут подходит это слово) защитой майора Евсюкова.

Сейчас «радетели чистоты одежд» сразу возмутятся: враги, враги, снова нападают на российскую адвокатуру – оплот свободы и демократии. «Не надо раскачивать лодку и делать далеко идущие выводы из одного случая», - скажут поседевшие на тяжкой адвокатской ниве умы. Тут мы осмелимся напомнить про самого известного клиента господина Орешникова: не будем даже комментировать к каким глобальным последствиям для российской правоохранительной системы привело окончание одного его рабочего дня. Вообще-то, уметь делать выводы из показательных единичных случаев и тормозить, соответственно, перед краем обрыва – показатель мудрости и профессионализма.

Короче, если кто-то считает, что та адвокатура, которую мы имеем это именно та демократическая профессиональная адвокатура, которая и нужна современной России, то ответьте, пожалуйста, на несколько простых вопросов. Разрешите внезапно возникший в душе когнитивный диссонанс.

Во-первых, как так получилось, что за указанные двенадцать лет никто в адвокатской палате и конкретном адвокатском образовании так и не удосужился проверить подлинность диплома и наличие профессиональных навыков у успешно делающего карьеру коллеги? Если же его коллеги скажут, что ничем особым он не выделялся, то это еще страшнее – значит, что они точно такие же как он: по уровню, извините, образования и юридической грамотности. Если же выделялся, то вопрос к ответственным лицам адвокатского сообщества: почему не заинтересовались и не проверили? Времени не было или будем копать глубже? Понятно: не будем, там дальше никому неинтересно. В уголовном праве развитых стран это носит название wilful blindness (намеренная слепота). Ну, это так, исключительно для справки. Мы и сами можем придумать приблизительно двадцать объяснений тому, почему это не сделали. На то мы и юристы. Вот был в Штатах случай – человек прикидывался гинекологом. Там его быстро раскусили. Но это же не юриспруденция. Теперь, надеюсь, все окончательно поняли, почему на юрфаки такой конкурс.

Во-вторых, адвокато-человек вел дела, многие выигрывал, слыл успешным. И тут, как назло, опять жёсткая дилемма: либо у нас все судебная и правоохранительная систем такая, что сложные дела в ней может легко выиграть и выпускник животноводческого или кулинарного техникума. Или он дела выигрывал не за счет собственных юридических знаний и умений, а за счет, ну сами понимаете чего... бумажки туда, бумажки – сюда. Скукотища, одним словом. Хотя «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» - это и про адвокатскую систему, которая часто легко умудряется обходиться БЕЗ ПРАВА. Более того, оно для нее даже лишнее: мешает обходить ненужные острые углы. «Так ведь прямо законом запрещено – Ну так что, мы не договоримся что ли…» - краеугольный принцип ВСЕЙ российской юстиции от начала и до конца: от следователей Магницкого до адвокатов по весьма громким делам.

В-третьих, куда смотрели остальные участники многочисленных процессов господина Орешникова и адвокаты, принимавшие в них участие? Двенадцать лет у них на глазах человек без юридического образования что-то говорил, писал, доказывал, выигрывал, выпивали вместе (уж чего греха таить). Неужели ни у кого не возникло сомнения? Или возникло, но сразу же подумалось, что стучать на коллегу нехорошо, пусть себе дальше лохов-клиентов разводит. Называется это не иначе как корпоративная солидарность. Кто-то недальновидный может, конечно, назвать это и преступным сговором, но мы в знак все той же солидарности его немедленно отдернем в самой жестко форме.

Ну ладно адвокаты. С ними вроде как разобрались: корпорация, омерта и все такое прочее. А юристы высшей квалификации – судьи, а следователи, которые при малейшем проколе должны просто гореть желанием сдать заклятого врага. Не тут-то было. Отсюда точно такой же вывод: либо они все как один были слепоглухонемые и немного умственно отсталые (о чем страшно думать) либо, опять извините, в доле (о чем думать еще страшнее). Называется это все, скорее всего, уже не корпоративная солидарность, а круговая порука.  Когда судья купил диплом, следователь подделал диплом, адвокату диплом просто подарили. И все эти ответственные товарищи нас с вами судят. И почему мы после этого удивляемся приговорам по самым нашумевшим политическим процессам?

Судья, не выпускавший, например, Магницкого, это не «сферический конь в вакууме», выросла среди других судей, следователей и адвокатов. Среди которых бродят оборотни с фиктивными дипломами. Итого: Хамовнические и Бассманные суды, рейдерство, беспредел на зонах и прочее, прочее, прочее, рассказами о чем вы успешно забиваете себе каждый день мозги, возможны при прямом и непосредственном соучастии именно таких адвокатов Евсюковых, собранных в кучу. На непрофессионализме которых и на попустительстве которым и стоит система. Оборотни вообще уживаются хорошо только с оборотнями: следователями, полицейскими, судьями и  далее – по списку. Непрофессионализм и круговая порука идут рука об руку.

Вы спросите, конечно, а есть ли в России хорошие и честные адвокаты. Конечно, есть. Ибо сказано в Писании: «И среди плевел найдутся зерна». Но они, как правило, крайне недешевы.

По мнению многих экспертов, российское правосудие медленно, но верно переезжает в Лондон. Ибо природа не терпит пустоты, если где-то нет правосудия, то этот вакуум должен быть чем-то заполнен.

Протоколы лондонских судов стало читать почти также интересно, как протоколы какой-нибудь советских времен парткомиссии по «аморалке» крупного швейного комбината, расположенного рядом с воинской частью. А все почему? А потому, что это всего лишь миф, что власть имущим и богатым хорошо, когда все суды под ними, и закон всегда на их стороне. Рано или поздно у любого сверхолигарха возникает необходимость получить то, что называется «окончательной бумажкой». А российские суды ему: «Извините, барин, не производим. Даже Конституционный суд и тот не могет, не говоря уже о других. Ты же, милый-дорогой-уважаемый, хочешь, чтобы на твою бумажку все суды и чиновники в мире с уважением смотрели и говорили, что если у этого господина в бумажке написано, что он честный и законный хозяин  Урюпинскгазпромнефти, то так оно и есть. Ни у кого ее не отнимал рейдерством поганым, а честно купил на заработанные (а не отмытые) непосильным трудом».

Так что как ты не крутись, а если хочешь, чтобы тебе были почет и уважение, то рано или поздно придется потеть в каком-нибудь лонодонско-цюрихско-гаагаском суде и говорить: «Сэры... мсье... не хочу быть... того... arrogant... счас объясню, как я купили этот холдинг... Сначала был у меня завод... а перед заводом – фабричка, а перед фабричкой – магазин, а перед ним - ларек, а за ларек я уже отсидел». И так далее. О вроде как давно и прочно забытом.

И не то удивляет, что в судах выясняется, что сначала кто-то не пойми зачем лепил из бывшей советской народной собственности холдинги, а потом загонял из за три чужих рубля непонятно кому за весьма понятные взятки и не только. При этом творились такие безобразия, что судья не понимает, он серьезных господ-истцов и ответчиков слушает или ему «Властелина колец» вслух читают: тут – тролли с нефтью, там – орки с калашами, здесь – гоблины с проплаченными журналистами, а над всем этим – Черный Властелин. И семь призраков-назгулов на черных мерседесах с госномерами вокруг.

А поражает то, что уже совсем не стесняются. Как в прогремевшем везде случае с Козловым. Приходишь, скажем, в тот же лондонский суд, а там выясняется, что по документам ты пять лет как уже убит – ответчики по делу постарались. То есть черным по английскому написано: дорогой друг, тебя заказали, но почему-то недострелили. Извини. И я нисколько не удивлюсь, если в самом ближайшем будущем кто-нибудь принесет в суд список всех пропаченных и исполненных заказов своих конкурентов, жалостливо взглянет на судью, вздохнет и скажет: «Ну, вы же понимаете, ваша честь, время было такое, не могли мы по другому в России работать. Кругом уродов было больше чем людей, а активов не хватало, вот и приходилось за свои кровные служить санитаром леса».

А высоко оплачиваемый барристер сразу же добавит: «Прошу обратить ваше внимание, ваша честь, что ответчик, как образцовый гражданин и честный бизнесмен, не относил указанные расходы на сервисное обслуживание партнеров и на бизнес-расходы своего холдинга». И все это запишут в соответствующие протоколы. И все будут снова ужасаться и говорить, что смотрите, какой, дескать, был в стране беспредел. И через неделю все забудут.

Ой, только не надо притворяться, что мы всего этого не знали. Если попросить учеников десятого-одиннадцатого класса написать сочинение на тему не «Как я провел лето», а «Что я думаю о процессе «Березовский против Абрамовича», то они будут на удивление напоминать отчеты из зала суда. Так что притворяться, что мы этого не знали и всех безобразиях не догадывались, все равно что думать, что соседи мебель чинят, когда у них кровать сильно скрепит.

Вот так и нам просто важно увидеть наяву то, за чем мы 20 лет добросовестно подглядывали в замочную скважину: «Ой, блин, умру от Абрамовича, смотри, как вертится в суде...» И при этом 99 процентов из всех, кто слышал и «рыдания Романа Аркадъевича на гноище», и про заказанные убийства, и про много чего еще, уверены, что ни к чему это не приведет. То есть произойдет некое переопределение «честно уворованного» от одних соучастников ОПГ «Наша Раша» к другим и все. А про остальное забудут. Слишком много людей заинтересованно, чтобы забыли. Просто вы удивитесь, как много. Напишут пяток книг , может даже и сериал снимут, но все равно забудут.

И не арестуют ни Абрамовича, ни Березовского, ни Слуцкера, ни кого-то еще. И даже просто хиленького уголовного дельца не заведут. Вы думаете, зачем Березовский столько ждал, что бы иск к Абрамовичу предъявить? Думал? Ага, только не о том, о чем вы думаете, а о том, когда сроки давности по всем поименованным в суде деяниям пройдут. Так что в очередной его экстрадиции снова откажут, ибо неправосудно, а про Роман  Аркадьевича и вспоминать побоятся. Про убийство же прокуратура напишет, что имели в виду, что убили не того Иванова (Петрова, Сидорова, Козлова), а этого, и вообще на Руси этих Ивановых – еще по каждому дело возбуждать...

Короче, уважаемые читатели репортажей из Лондона, расслабьтесь – продолжения не будет.

Протоколы лондонских судов не горят и хранятся почти вечно. Но есть у них один недостаток: изменить мир, в котором мы живем, который мы сами создали, и с которым мы, главное, сами постоянно миримся, они не могут.

Этот текст написан Светланой Бахминой в соавторстве с Дмитрием Гололобовым.

Юристов сажали, сажают и будут сажать. Более того, они умирали, умирают и будут умирать в тюрьмах и вне их. Для этого есть много предпосылок, и общее состояние законности в стране, способствующее произволу властей, – лишь одна из важнейших.

В октябре в Великобритании вступает в силу новый Кодекс поведения юристов. Хотя предыдущий был введен совсем недавно. Но решили, что устарел. Новый - сложный документ: принципы, результаты, разъяснения, индикативные нормы поведения. Он начинается словами: «Вы должны поддерживать законность и надлежащее осуществление правосудия».

Российский закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 2002 года тоже содержит статью седьмую, которая гласит: «Адвокат обязан... честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами». Все, что на основании этого закона было принято, уместится на одной десятой британского кодекса. Об обязанностях же огромной армии «неотрегулированных» юристов закон не говорит ни слова. Если только применительно к особым ситуациям, и то – Уголовный кодекс.

Российские юристы все и дружно жалуются, что государство, полиция, прокуратура, суды и следствие их гнобят. Душат. Не дают нормально жить, развиваться и способствовать защите законности и правопорядка. Это, фактически, аксиома. Обсуждение вопроса, сколько в этой аксиоме правды, а сколько профессионального фарисейства – практически табу.

Начнем с печального, но необходимого примера. Можно составить большой список таинственных смертей юристов, но мы, чтобы не затронуть ничих интересов, напомним только две фамилии из недавнего прошлого: Рожецкин и Кертис. Вроде и не российские юристы. Но это всего лишь формальная оболочка. Оба из них были связаны с российским бизнесом «лихих» 90-х более чем прочно. Практически – до смерти. Один «держал» зарубежную структуру ЮКОСа и получал по 20 миллионов за сделку по простому «перечислению» откаченных средств от Березовского, у другого в результате долгой плодотворной карьеры в России, оказалось как-то подозрительно много акций крупнейшего сотового оператора в надежном офшоре.

Хотя обе смерти были как-то расследованы и  «закрыты» формальными решениями соответствующих органов, всем было очевидно, что эти люди оказались в том месте, где были не случайно и не случайно же умерли. Вывод по двум этим различным по форме, но удивительно одинаковым, по сути, историям один и тот же: когда юрист начинает заниматься «связанными с юриспруденцией бизнесами» и зарабатывать на этом, его шансы «плохо кончить» увеличиваются во много раз. Начинает он этим заниматься, когда ему это позволено: то есть правил нет, никто не смотрит, главное – срубить денег и не попасться. Именно так это выглядит в России сейчас.

Действительность предельно проста и неприглядна до такой степени, что в лицо ей смотреть совсем не хочется: в ситуации, когда в стране 0,8 процента оправдательных приговоров, роль юриста, как лица, способного защитить интересы своего клиента теми методами, которые представляет ему закон и которые от него формально требуются, стремится к абсолютному нулю, хотя это не означает, что нужно опустить руки и не защищаться. Защищаться нужно, и защищаться нужно профессионально. Но юристов, оказывающих частные юридические услуги много, и их число растет день ото дня, да так, что президент не устает говорить о необходимости закрытия «шарашек», выдающих себя за учебные заведения, где учат праву.

Отсюда простой вывод: юристы оказывают абсолютно не те услуги, которые следовало бы от них ожидать обществу. А именно или помогают клиенту в планировании и осуществлении им деятельности, которую уже заранее можно охарактеризовать как «условно-законную»  или помогают ему «отмазаться», когда его уже поймали. Виноваты ли в этом только юристы? Вряд ли, здесь как говорится – спрос определяет предложение, закон законном, но колбасу он не заменит.  Уважаемые клиенты в основном считают, что им нужны юристы именно в этих двух случаях, а в остальных – они и сами горазды разобраться.

Глупо думать, что писавшийся десятилетие назад Закон об адвокатуре и созданные в соответствии с ним весьма убогие (по сравнению с западными) стандарты деятельности адвокатов способствуют тому, чтобы они хоть в какой-то мере не были встроены в общую систему оказания «серых» и «черных» юридических услуг. Очень показательна реакция крайне уважаемого нами адвоката, заслуженного юриста и руководителя  адвокатской конторы на предложения урегулировать вопросы ответственности юристов в случае, если они своими действиями способствовали совершению какого-либо преступления: «Ни в коем случае, тогда нас всех посадят». Мышление даже «высшего» юридического сообщества, таким образом, не выходит за рамки максимы: «Отсутствие какой-либо правовой ясности в вопросах ответственности юристов хорошо само по себе, поскольку позволяет ее хотя бы в каких-то случаях избежать».

Таким образом кодексы, правила и стандарты поведения современному юридическому сообществу принципиально не нужны. Даже вредны и опасны. С точки зрения подавляющего большинства, они, во- первых, ограничивают возможности, а следовательно доход и, во-вторых, создают излишние основания для привлечения к ответственности. При этом полостью игнорируется, что в любой стране с устоявшимися этическими правилами поведения юристов существуют серьёзные ограничения деятельности, которую они не могут осуществлять. А также на юридические фирмы возлагаются серьезнейшие обязательства по контролю за чистотой средств, которыми им уплачивают гонорары, установлению процедур рассмотрения жалоб, контролю качества оказания услуг и обучению персонала. Наконец, идея страхования профессиональной ответственности, которая заставляет юристов постоянно думать о репутации, поскольку в случае нарушений сильно бьет по карману.

В том, чтобы ситуация не менялась как можно дольше, юридическое сообщество кровно заинтересовано. Заинтересованы российские «гиганты» - передовики рынка юридических услуг, поскольку на фоне общего болота путем не очень значительных и дорогостоящих  улучшений своего бизнеса они могут выглядеть на две-три головы выше остальных. Заинтересованы «середнячки», поскольку кроме как потенциальной потери дохода как непосредственно, так и в виде поборов ничего хорошего в любых нововведениях не видят. Заинтересованы студенты – будущие титаны юридической мысли, так как никому не хочется проходить дополнительную подготовку и сдавать квалификационный экзамен. А 90 процентов мелких и мельчайших «фирмочек» и юристов-одиночек об этом вообще никогда не думают.

Что уж говорить о десятках тысячах юристов, существующих вне совершенно небольшой адвокатской корпорации. Почти все они все живут по принципу старого анекдота: «Дали удостоверение и пистолет [читай – диплом] – вертись как хочешь». Такое количество людей, не обремененных хоть сколько-нибудь внятными правилами осуществления ими своей деятельности и наличием хоть какого-нибудь регулирующего органа (не будем говорить про личную совесть – она понятие сугубо субъективное),  не может постоянно, каждый день не порождать идеальных соучастников различного рода «серой», а иногда и просто преступной деятельности в самом широком диапазоне: от торговли недвижимостью до иммиграционных консультаций. 

Таким образом, все российские юристы уже второе десятилетие находятся в ситуации своеобразного профессионально цугцванга: адвокатура довольна формальным профессиональным регулированием, остальные довольны его отсутствием. Следствие тоже довольно: хватай и сажай практически любого, на каждого хоть что-то да «нарыть» можно. Зависит от уровня приказа и оплаты заказа. Нет организованного юридического сообщества (нельзя же считать навязанную сверху Ассоциацию российских юристов таковым), которое бы вступилось, нет внятных норм надлежащего поведения, которыми можно было бы прижимать суд и следствие, нет примитивной системы «очистки» юридических рядов от случайных людей. Нет и не нужно.

Да, по введению хотя бы какого-нибудь регулирования обязательно посадят пару дюжин особо «талантливых» представителей профессии, обязательно вышибут из него пару тысяч, обязательно перекроют карьеру десяткам тысяч студентов. Но после этого, в каждом конкретном случае будет понятно, кого и за что сажают, и что его ждет. А если этого не случится, то юридическое сообщество и далее обречено смотреть, как его члены умирают в тюрьмах, беспомощно разводя при этом руками и кивая на Дмитрия Анатольевича Медведева, следствие и суд. Хотя может все-таки, колокол звонит и о нас…

Михаил Борисович, слегка поскользнувшись, выбрался из мягкого нутра бронированного лимузина в светлый проем услужливо распахнутой дверцы. Погода была просто московская-замечательная. И даже предстоящая встреча с потенциально-геморройными студентами факультета журналистики не могла испортить хорошего осеннего настроения. «Президентско-осеннего»- непонятно зачем про себя добавил МБХ.  Все было как обычно: фсошники,  вроде как знакомые лица профессиональных статистов за их плечами, скандирующих: «Россия! Будущее! Ходорковский!», вездесущие журналюги с разными камерами и без.

Ходорковский бросил взгляд на верноподданнически расплывшихся в улыбке президента и декана факультета и нервно поморщился: даже за несколько лет президентства он никак не мог привыкнуть к строго формализованной народной любви. «Путину было куда легче», – подумал МБХ. - Он все-таки из  силовиков-бюрократов». Справа у локтя тренированно-удобно пристроился Владислав Юрич.

Суркова пришлось оставить «на посту» несмотря на сильную замаранность биографии сотрудничеством с Кровавым Режимом. Поскольку в той кухне, которая существовала в Кремле и его окрестностях на момент прихода к власти «тандема» Потанин-Ходорковский (ныне существовавшего в формате Ходорковский-Потанин), разобраться не смогли бы все черти сразу. Короче, Юрич остался «при деле». Как в добрые 90-е. Что, может быть, и к лучшему, особенно вот для таких вот встреч. Сурков заученно зашептал на ухо: «Михаил Борисович, Михаил Борисович... Я тут фсошникам сказал, чтобы самых ретивых... того... подзадержали... А то тут... некоторые несознательные... А так – все вроде ничего, все проинструктированы...»

Зал был забит полностью. Некоторые даже стояли в проходах или сидели на коленях у друзей. Над головами будущих колесниковых и латыниных носился дух молодости и некого свободомыслия. Большую часть зала занимали сторонники «Открытой России» и молодые воспитанники «Федерации интернет-образования» в симпатичных джемперочках и кепочках, раскрашенных в цвета Экссон-ЮКОС. Отдельную секцию зала занимали воспитанники лицея Кораллово и его Царскосельского филиала вместе с внушительными воспитателями в черных костюмах.

Жалкие островки студентов-журналистов выдавили неуставно-разоцветные футболки, многочисленные iPаdы и недисциплинированный шум. Ходорковский кашлянул: «Юрич, а что они у тебя как из инкубатора? Ну надо было как-то того... подемократичней...» «Борисыч... Господин Президент, простите ради Бога, у нас если уж скомандуешь... лоб ведь разобьют... Ну отупели совсем без вашего прямого руководства - что возьмешь...»

Михаил Борисович бодро, как раньше бывало на буровой, вспрыгнул на трибуну, и зал зашелся в плановых аплодисментах.  Ходорковский взял услужливо поданный iPad и начал презентацию. Зал внимал. Фсошники бросали грозные взгляды на островки журналисткой вольницы, где не  прекращалось перешептывание и скрип непонятных записывающих устройств. «Нда, дисциплинка-то у них тут не наша... Не юкосовская», - про себя заметил Ходорковский, переходя  к заключительной части доклада. «Так, господа будущие журналисты, хорошо поставленным тоном обратился президент факультета к отходящей от благоговейного транса аудитории, вопросы господину Президенту. Но, попрошу поорганизованней, поорганизованней…»

Совсем молодой студент, почти школьник, только что оторванный от материнской груди выкрикнул, подскочив: «А зачем вы продали ЮКОС американцам? Почему у них в совместном предприятии большинство?» Ходорковский нервно поправил очки: «Видите ли, друзья... Привлечение иностранных инвесторов – это очень сложный и многогранный процесс, требующий учета всех без исключения...»

Девушка с лицом будущей звезды гламурной журналистики робко подняла руку, малозаметную на фоне сотен других... «Да, да, вы!», - почему-то радостно выкрикнула декан. «Уважаемый Михаил Борисович! Прошу прощения... А почему здесь так мало нас – журналистов? Эти – привезенные... все места заняли, а у нас почти весь курс не пустили». Ходорковский метнул особый, натренированный еще в суровые менатеповские времена буйных 90-х взгляд на Суркова. Тот виновато чуть склонил голову. «Организационные вопросы – к администрации факультета», - удачно встряла декан.

Неожиданно, в одной из маленьких  «журналистских» лагун возникло лихорадочное коловращение, и оттуда взметнулся поддерживаемый тремя парами тонких рук рукописный плакат: «Свободу Владимиру Путину! Нет кровавому олигархическому режиму!» Фсошники организованно метнулись к нарушителям. Плакатик жалко дрыгнулся и пропал, скомканный двумя взмахами тренированных рук. «Фсошникам надо личную благодарность», - почему-то молнией проскочило в мозгу Ходорковского. «Хорошо работают, черти... Не то что эти... Администраторы, понимаешь, акул пера и жрецы управляемой демократии...» Другой плакатик был выкинут чуть правее первого. На нем оранжевым было написано уже совсем крамольное: «Поддержим Игоря Сечина в его голодовке! Выполните решение Европейского суда».

Щёлкнули несколько камер. Фсошники совершили новый организованный маневр, и нарушители меньше чем за минуту оказались за дверями ответственного мероприятия. Президент и декан факультета лихорадочно всматривались в жалкие остатки пока еще не выведенных за дверь журналистов и их пособников. Бойко (мастерство не пропьешь) вмешался Владислав Юрич: «Уважаемые будущие журналисты! Давайте организованно и дружно поблагодарим нашего Президента, Михаил Борисовича Ходорковского, за уделенное нам время и подробные ответы на вопросы. Михаил Борисович обязательно придет к вам еще раз, очень скоро».

Зал, загипнотизированный фсошным действом, встрепенулся и грянул овацией... МБХ чуть-чуть распустил ненавистный галстук, спускаясь с трибуны : «Ну, слава Богу... Самая неудобная встреча месяца... нет года...  Не забыть вставить Сурку... Совсем уже заорганизовался со своими марионетками...» Неожиданно за закрытыми дверями раздался дружный вопль нескольких молодых глоток: «Субботник! Субботник! Устроим субботник! Отмоем факультет от олигархической скверны! Нет – политике на журфаке!» Что-то прошелестело, и все стихло. Вслед спускающемуся Михаил Борисовичу с семенящим за ним руководством факультета неслись крики: «Почему вы в Твиттере, а Путин – в тюрьме? Свободу Игорю Сечину! Кто продал Россию американцам?»

Михаил Борисович нервно дернулся в неглубоком утреннем сне и проснулся. Барак был наполнен густым зековским храпом и непонятными предутренними тенями. До подъема оставалось еще полчаса. «Сон... только сон... почти праздничный... юбилейный... и приснится же...», - усмехнулся Ходорковский и зажмурил глаза. Сегодня должен был быть конец его первого зековского срока. Сидеть ему оставалось более пяти лет.

P.S. Все изложенное является сугубо личным галлюциногенным бредом автора, вызванным пьянкой с бывшими коллегами по ЮКОСу, находящимися в изгнании, в знак поддержки Михаил Борисовича Ходорковского в день условного окончания его первого тюремного срока. Любые совпадения имен, мест и событий случайны.

«А не могли бы вы походить на процесс Абрамовича с Березовским и написать серию репортажей о нем?» – обратился ко мне журналист известного издания. «Читатели очень интересуются различными деталями этого интереснейшего процесса». Интерес читателя к тому,  что происходит в британских судах понятен: если они чего-нибудь насчет российский дел и рассматривают, то обязательно какую-нибудь особо изысканную юридическую гадость.

Да и что может быть приятнее, чем наблюдать за схваткой старого опытного хищника, подрастерявшего былую мощь, с молодым да ранним. «Во-во, пусть друг друга побыстрее сожрут», -радостно улыбаются зрители, прямо как в римском амфитеатре.

Но глядя на все многочисленные отчеты в СМИ о том, кто кого и как назвал на «процессе века», хочется зевать и вспомнить бенедеровское: «Контора  пишет!»  Можно ли рассказать о таком сложном процессе просто, безо всяких пиаровских фигли-мигли? Да, конечно. Скажем, вот так.

Сначала о главном. Об истце. Борис Абрамович Березовский прошел героический и каменистый путь от члена-корреспондента РАН до сверхопытного пользователя британской системы правосудия. Ему уже принадлежит несколько местных судебных рекордов: по размеру гонораров, выплаченных юристам за соответствующие дело, или, скажем, по размеру суммы «отступных», уплаченных по результатам развода.

Иногда создается впечатление, что БАБ задумчиво крутит местное судопроизводство как кубик Рубика и может полностью собрать его за 30 секунд. Кажется, что он хочет прямо так сказать Абрамовичу: «Послушайте, Рома, я уже десять лет сужусь с Россией, ОРТ,  ФСБ, Путиным, чертями и вообще не пойми кем. Я посетил больше судебных слушаний, чем вы футбольных матчей, у меня весь зад до лысины в шрамах от бессильных укусов моих оппонентов в суде. Я даже когда бреюсь по утрам, то просчитываю юридические последствия. Так что ты, Рома, думай, думай…»

Ответчик же, Роман Аркадьевич, предельно внешне скромен. Его как бы и совсем не было до момента знаменитого плаката «Рома думает о семье. Семья думает о Роме». Я лично с ним познакомился в тот момент, когда опера на Петровке водили меня показывать внутреннюю тюрьму и гордо сказали: «Вот тут у нас несколько дней сидел сам Абрамович». Роман Аркадьевич слова лишнего не скажет – очевидно, что юристы запрещают. Слово олигарха, записанное в правильном контексте, очень дорого может стоить.

О деятельности Роман Аркадьевича в последнее время можно судить только по протоколам заседания Чукотской думы, покупкой «Челси» новых игроков и приобретениям недвижимости в Найсбридже. Ну может быть еще по постоянно растущей длине (яхт, разумеется). Ему вся это суета вокруг своей персоны, Сибнефти и тумбочки, откуда он берет деньги, ну вот совсем никак не нужна. Ну что делать – хочешь быть «белым и пушистым» британцем – будь готов к судам.

Теперь о сути дела. Если читать британские газеты, да еще в переводе российских журналистов, то получается нечто вроде: «И тут на поле боя на черном единороге и в окружении охраны на боевых слонах выезжает самый страшный олигарх бывшего СССР и его окрестностей, он же «крестный отец Кремля» Борис Березовский, а навстречу ему на белом драконе, раскрашенном в цвета «Челси» мчится третий номер российского «Форбс» Роман Абрамович с 40 юристами…» Ухищрения британского судопроизводства позволяют воспринять на слух только самое яркое: «Вы, сэр, негодяй и подлец, злоупотребили нашей дружбой ради презренных денег…»

На деле же все гораздо проще. Борис Абрамович Березовский (именуемый БАБ) являлся держателем уникального ресурса, нечто вроде магической субстанции, в просторечии именуемой «доступ к телу Ельцина Бориса Николаевича (далее - ЕБН)» и «искусство прикладной политической разводки» (далее именуемые – Мана Кремлевская ).  Благодаря Кремлевской Мане различные чудесные пакеты и пакетики акций Особо Ценных Приватизируемых Предприятий по иногда смешным, а иногда просто бросовым ценам, перешли в собственность  кооперативчика БАБ и Ко. 

Ответчик Роман Аркадьевич Абрамович (далее именуемый, как и полагается соответствующему номеру «Форбс» – Роман Аркадьевич) втерся в доверие к БАБ и цинично и беззастенчиво использовал представлявшиеся ему в силу доброты душевной, последним, запасы Кремлевской Маны, в силу чего и стал полноправным соучредителем кооператива «Березовский, Бадри и там еще один, вы его не знаете» (далее – «2Б+1»). После того как ЕБН устал и предоставил свое нагретое место приемнику (далее именуемому ВВП), Роман Аркадьевичу надоело быть просто рядовым членом кооператива и захотелось стать «владычицей мор...тьфу...Сибнефти». Что он с успехом и провернул.

Таким образом, за хитрыми изворотами английского права о duress (незаконном влиянии) и всевозможных тайных трастах стоит всего-навсего вопрос, известный любому держателю ларька в России: платил Роман Аркадьевич БАБу за «крышу», и тогда они в полном расчёте, услуги оказаны и оплачены, претензий по качеству оказания нет и быть не может. Или же БАБ и Роман Аркадьевич были «в доле»: то есть «пилили» (извините, приватизировали) различные замечательные активы на «троих», в заранее оговоренных ими долях. А Роман Аркадьевич, оперившись и найдя себе новую «крышу», решил старую, говоря все тем же ларечно-юридическим языком, «кинуть», и теперь доказывает Высокому суду, что БАБ «тварь дрожащая» и никаких прав на акции Сибнефти не имел. Вам эта история ничего не напоминает? Ну, типа, отъема торгового ларька у какого-нибудь метро «Текстильшики» в 90-х - объемы разные – методы те же. При этом никого не интересует изначальная законность приобретения ларька и продаваемых там товаров.

По, так сказать, процедуре. Весь процесс изумительно напоминает Бассманный суд, при всей парадоксальности такого заявления. Но так же как и там, все всё понимают. Включая и то, чем кончится процесс. Английские барристеры прекрасно понимают, кто их клиенты, судья – кто такие ответчик и истец, и откуда у них что взялось, ответчик и истец вообще все понимают. Вынести решение в пользу Березовского невозможно, что тоже все, включая его самого, понимают,  поскольку ничего конкретного он суду не представил, а из показаний никогда не присутствовавших при договорённостях свидетелей даже в российском суде шубу не сошьешь. Все это Роману Аркадьевичу детальнейшим образом объяснили его юристы, и посему он все время  улыбается себе под нос. Его задача – ответив на вопросы истца и суда, не сказать ничего лишнего. И все. Короче, никакого отличия от страшного Басманного суда: слова излишни - результат предсказуем.

В чем же цель процесса? Как видим, только очень наивный читатель может поверить, что Борис Абрамович надеется вырвать честно заработанные на российских галерах два миллиарда британских фунтов из мощного клюва Роман Аркадьевича. Реальная же цель этого крайне дорогостоящего юридического перфоманса – привлечь к справедливому и беспристрастному английскому суду лично Владимир Владимировича Путина. Вернее, его альтер-эго по имени «Абрамович». Роман Аркадьевича Березовский пытается представить, нет, отнюдь не винтиком, а одной из важнейших шестеренок механизма государственно-силового рейдерства, являющегося одним из опорных столпов режима Путина.

Попутно он нам рассказывает увлекательную историю российской приватизации и последующего перераспределения активов «без прикрас», пользуясь тем, что в Высоком суде просто так не соврешь. 

Какой будет репутация Романа Аркадьевича  в приличном британском обществе, после того, как он официально признал, что платил коррупционный «откат» БАБу? Англичане уже закатывают глаза и спрашивают: «А что, у вас в России его разве не посадят?» Остается пожимать плечами, дескать, у нас много кого в России не сажают. Хотя надо бы. Либеральная же совсем страна. Это вы по ошибке думаете, что Путин человечину ест на завтрак, и пока кого-нибудь не замучит, спать не ложится. А те, кому надо, живут, дай Бог вам так жить.

Конечно, и до этой «битвы олигархов» все прекрасно представляли, что сибнефти за 100 миллионов долларов в России отнюдь не всем и не за просто так раздавали, но теперь интересующиеся получат центнеры бумаг на эту тему, добросовестно написанные самыми квалифицированными юристами Европы и принятых в качестве доказательств британским правосудием. И все сказанное потом будет в той или иной форме крутится в десятках новых процессов с участием российских олигархов. А простой читатель имеет зрелище под названием «встречное метание гуано» и удовольствие от созерцания «какие все эти олигархи все-таки уроды» за практически нулевой прайс.

Очевиднейшие результаты процесса: Абрамовичу – изрядно покарябанная, но юридически прикрытая репутация, Березовскому – возможность сказать все что он думает о Владимир Владимировиче и его соратниках, народу – развлечение, России – ну ее имидж в общем-то и не пострадает, поскольку дальше уже и некуда. В плюсе как всегда останутся только юристы, переводчики, эксперты и прочее «крапивное семя».

Не могу напоследок не поделится маленьким юридическим секретом. На самом деле Борис Абрамыч дело уже выиграл. Слегка. Если внимательно присмотреться. Он показал весьма щепетильной Британии, да и всему прогрессивному человечеству, что хваленный владелец части британской души, именуемой «Челси», за все свое многолетнее проживание в Великобритании и общение с известными всем селебритиз либо не сумел (просто плохо), либо примитивно не обеспокоился (а вот это уже почти статья) выучить английский язык. И как такой человек, как бы спрашивает нас всех Борис Абрамович, более-менее уверенно «спикающий» со своими адвокатами и судом, мог что-то самостоятельно заработать в России. Смешно же, право, господа. «Чтобы достигать целей, следует быть умным. Он не был таким», - вот решение, которого уже почти добился Березовский для Абрамовича.

P.S. Анекдот будущего. В Высоком Суде Лондона судились Березовский с Абрамовичем. В итоге Великобритания оказалась должна каждому по два миллиарда фунтов.

Господа! Позвольте выступить от имени всего прогрессивного... тьфу... от имени жуликов и уродов, конечно. Именно так назвал меня, многих моих бывших коллег и просто знакомых, находящихся долгое время «в бегах», уважаемый Дмитрий Анатольевич. Мы, вот, скорбные, все ждали, когда ему, наконец,  надоест про закон, да про суды, да про справедливость. Когда Дмитрий Анатольевич пойдете старой проторенной путинской дорогой – кулаком по столу и внушительным голосом: «Да у них все руки по локоть в крови!» И наконец дождались.

Дмитрий Анатольевич всего за несколько лет прошёл успешную эволюцию от неплохого юриста до типично российского политика. Он, наконец-то, поняли, что Россией нельзя управлять в соответствии с предписаниями законодательства. Если будешь хотя бы пытаться все делать по закону, то тебе, во-первых, не отдадут Березовского, во-вторых, посадят Бута, в-третьих, надо судить Лугового. А мы, потомки Рюрика, не должны стоять виноватыми перед выдумками западных  демократий.

Мы разумеется, Дмитрия Анатольевича , чисто по- человечески, понимаем: он отказался между молотом и наковальней российских международных обязательств и суровой российской действительности. От международных обязательств отказываться не комильфо, а об российскую действительность еще царизм все зубы обломал.

Только слепой не заметит, что Россия подписала множество всяких международных конвенций и документов, в том числе и по взаимной правовой помощи, просто «не приходя в сознание». Хотели, по-черномырдински, как лучше, а получилось, как всегда. В результате этого Российская Федерация постоянно обнаруживает, что либо ее тащат в суд по какой-то Энергетической хартии, которую он толком-то и ратифицировать не успела, то ей надо исполнять какие-то малоприятные решения Европейского суда.

А потом  Россию проверят всевозможными международными комиссиями и будут тыкать, как котенка мордой, в неисполнение, неприменение и неприведение в соответствии тех или иных конвенций.

Мы, жулики и уроды, этому в меру своих скромных сил способствуем. Как санитары леса. А то, говоря шершавым языком анекдота, Россия будет долго стоять враскоряку, когда позади – страшное прошлое, впереди – пугающее будущее, а между ног – ужасное настоящее. И отказаться от международных обязательств нельзя, и исполнять их нет никаких душевных и юридических  сил. В такой ситуации Президенту только и остается, что время от времени надувать обиженно губы и взбрыкивать путем отдачи разным бастрыкиным указаний, за которые в стране, где хоть как-то действует закон, Президент бы оставался на своем посту ровно до момента выхода завтрашних газет.

Несомненно, что выступления в стиле «фу, какие вы противные, не будем с вами дружить», мы будем слышать все чаще и чаще. По поводу «жуликов и уродов», решений Евросуда, выводов ПАСЕ и прочего, прочего, прочего. Нет просто у Президента, Правительства, Чайки, Бастрыкина и прочих других методов общения с международным сообществом.

Да, мы вот такие говнюки, зато у нас нефть, газ и ракеты. И мы не меняем Лугового на Березовского. Понятно, что на фоне перезагрузок, революции и кризиса Дмитрию Анатольевичу, а потом и Владимир Владимировичу, как известному козлу отпущения, подобные штучки будут еще долго сходить с рук: «Он, как будто бы случайно, по-медвежьи зарычал, но внимания тогда не обратили». Это, конечно, не радует, но и не добавляет России любви со стороны Запада. Так, что ведите себя так же, уважаемый Дмитрий Анатольевич. И Владимир Владимировичу передайте. А то, не дай Бог, начнете еще что-то, что Запад требует, исполнять. А так еще надо определится, кто в глазах международного сообщества «жулик и урод».

Что же касается российской действительности, ее последствий, то она выражается в простой формуле, что, в нашем, жуликов и уродов, деле, главное – во  время смыться. Лучше колымить в Гондурасе, чем гондурасть на Колыме. Мы же жулики и уроды, а не идиоты, в конце концов. А на правосудие в России могут рассчитывать только последние.

На этом фоне тема экстрадиций и взаимной правовой помощи особо актуальна для Бастрыкина, так как куча дел есть, а обвиняемых нет. Кто бы спорил, что система взаимной правовой помощи и экстрадиций находится просто в шизофреническом состоянии. Люди годами находятся в переписке со следственными органами со своих домашних адресов, выступают по «ящику», пишут книги, статьи, сценарии, встречаются с десятками журналистов, находясь в неизменном статусе лица «место нахождения которого не установлено». Поскольку, как подсказывает, не только право, но и примитивная логика, если лицо нашли, то надо посылать требование об экстрадиции, а то нехороший западный суд будет потом задавать противные вопросы, по какой причине уважаемые следственные органы ждали пока у «разыскиваемого лица» родятся трое детей.

А подавать на экстрадицию всегда боязно, поскольку закон конвенции запрещает выдавать людей, у которых есть политическое убежище. Чем успешно пользуются десятки моих бывших коллег и фигурантов еще дюжины известных уголовных дел.

Таким образом, есть сотни «политических беженцев», которых просто нельзя выдать. Просто нельзя. Даже если страны Евросоюза этого сильно захотят. Нельзя дать лицу политическое убежище, а потом неожиданно и без объяснений забрать его, за исключение случая его периодического пересмотра, когда это дозволяется законом. Да и так России в экстрадициях постоянно отказывают. А она продолжает тупо стучать головой в эту стену. Ей надо или смирится с неизбежным, или вести себя прилично: не сажать за предпринимательскую деятельность, не дозволять госграбеж и не убивать в тюрьмах.

Но это даже не научная фантастика, а, скорее всего, фентэзи. Россия не прогибается под капризный западный мир. Так что ни нам, ни детям нашим, а может быть и внукам, не придется увидеть успешных российских экстрадиций. Смиритесь, господин Президент. Ну и вы, господин Бастрыкин, тоже. 

Сегодняшний день замечателен тем, что Дмитрий Анатольевич окончательно всем доказал, что для президента современной России это просто обязательно отделять агнцев от козлищ, людей от уродов, жуликов от честных людей. Безо всякого (о справедливом уж и не говорим) суда и Европейской конвенции. Просто под честное слово господина Быстрыкина. Потому что нет у него другого выхода. Остается совсем немного. Объявить нас всех врагами народа и призвать поступать с нами так, как диктует госкапиталистическая совесть. Без суда и следствия. Единственное, что утешает, что нет лучшего показателя импотенции власти, чем ее бессильная ярость.

Великобритания  тайно приняла аналог "списка Магнитского". "Неприкасаемых" потихоньку загоняют. Но хочется, чтобы этот процесс не был тайным: непонятно кто подготовил списки, куда внесли кого-то  как-то к чему-то причастного, а потом опять же непонятно кто эти списки тайно утвердил. И тишина.

Так вот, за "списком Магнитского" грядет "список ЮКОСа". И поскольку он связан с посадками десятков людей и банкротством огромной компании, то и вопрос его утверждения – дело непростое и неоднозначное. А то в списке в итоге окажутся одни стрелочники, которым запрещай не запрещай – они дальше Сочи не ездят, а деньги, как и полагается, хранят в сберегательной кассе. 

Весь 2004 год ЮКОС только и делал, что писал письма о спасении: Путину, Кудрину, в МНС, и далее... Одним словом – по кругу. И снова потом – по кругу... А все указанные лица и ведомства глумились над компанией каждый по-своему. Куда это привело, все давно знают. Но как-то стали забывать их - основных организаторов побед государства над ЮКОСом. А они – есть. И поскольку дело, а в основном речь шла тогда о налогах, то бишь о деньгах, то нельзя не вспомнить роль господина Кудрина в разрушении компании и судьбе Ходорковского. А он, господин Кудрин, был ох как многосторонен и многолик. И захоти мы написать некое обвинительное заключение о деятельности господина Кудрина на своем посту по эпизоду "ЮКОС", в нем бы в обязательном порядке были следующие пункты.

Эксперт
Кудрин неоднократно подчеркивал незаконность налоговых схем, применявшихся компанией ЮКОС, и оправдывал действия властей в отношении нее: "В вопросе, связанном с уходом от налогов, важно отделять оптимизацию налогов в легальном режиме от оптимизации, при которой пользуются легальными инструментами, но которая, по сути, не является такой". И добавлял: "Честного ухода от налогов быть не может."

И напоминал, что в регионах, где прятались многомиллиардные налоги, не выплачивались зарплаты. То есть ЮКОС вроде как обирал бюджетников, а государство вместе с Кудриным это пресекало.

Не обошлось и без ссылок на  Запад. "Я думаю, налоговые органы США в подобной ситуации действовали бы еще более жестко", - говорил Кудрин.

Провокатор
В качестве министра финансов России Алексей Кудрин делал заявления в связи с ситуацией вокруг компании ЮКОС, носившие явно провокационный характер и способствовавшие незаконному  захвату и банкротству компании. На встречах с иностранными инвесторами глава Минфина заверял их, что активы компании будут реализованы на конкурентной и коммерческой основе, а торги будут прозрачными для получения наибольшей выгоды. Противоположные слухи – дело рук мажоритарных акционеров компании, которые "непрерывно заявляют о том, что ЮКОС будут банкротить", уверял инвесторов глава Минфина.

Дезинформатор
"Правительство не заинтересовано в банкротстве крупнейших компаний - в том числе ЮКОСа. Я думаю, что у ЮКОСа есть достаточно средств, чтобы выплатить свои обязательства", - сказал Кудрин, фактически подтверждая "версию" Путина о намерениях не банкротить компанию.

Впоследствии он активно отказывался от своих слов и утверждал, что не сообщал банкам-кредиторам компании ЮКОС, что банкротства компании не будет.

Агент прикрытия
Кудрин активно участвовал в прикрытии "путинской" операции по банкротству и распродаже компании ЮКОС, а также незаконному содержанию под стражей Михаила Ходорковского. Так, британской газете Financial Times он сообщил, что бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский "не представляет опасности для общества, но в его содержании под арестом нет ничего необычного". "Много других людей задерживается за экономические преступления на длительные периоды времени, например, бывший заместитель министра финансов, который находился в Лефортово 18 месяцев", - отметил Кудрин. "Арест Ходорковского был осуществлен в соответствии с законом. Обвинения, предъявляемые ему, - неуплата налогов. Подобные преступления сурово осуждаются в Европе и в США. Адвокаты Ходорковского пытаются представить дело как политическое - они выполняют свою работу, но оснований для этого не имеется", - заявил вице-премьер уже французской La Tribune.

Неудавшийся свидетель по делу
"Инициативная деятельность Кудрина как вице-премьера и главы Минфина РФ в деле разрушения ЮКОСа была столь велика, что адвокаты Ходорковского даже пытались путем неожиданного вручения повестки вызвать его в Окружной суд Колумбии для дачи показаний по делу Юкоса".

При этом вице-паремьер, несмотря  на очевидные факты, отрицал то, что он был информирован о наличии повестки: "Видит Бог, в глаза никого не видел, кроме официальных лиц с американской стороны, с которыми проводил серию рабочих встреч, а также сотрудников посольства, сопровождавших меня".

Враг №2
В свое время основной акционер группы "Менатеп" Леонид Невзлин сообщил "Ведомостям", что собирается подать иски в международные суды против группы лиц, причастных к разрушению ЮКОСа. Ответчиками,  указал Невзлин, могут стать глава президентской администрации Дмитрий Медведев и министр финансов Алексей Кудрин.

По его мнению, Медведев и Кудрин курировали деятельность налоговых и правоохранительных органов в отношении ЮКОСа и его акционеров. Кудрин давал указания налоговой службе и утверждал решения. По мнению Невзлина, заявления министра в адрес ЮКОСа" - лучшее доказательство его причастности к уничтожению компании.

А сейчас мы открываем замечательный документ - "Список государственных служащих, участвовавших в незаконном преследовании ОАО НК "ЮКОС", его руководителей, сотрудников и связанных с ними лиц" (передан Г.К. Каспаровым в комитет Палаты представителей Конгресса США по иностранным делам 16 июня 2011 года), листаем его и... "чебуреки, Чебоксары... Никаких Чебурашек, то есть Кудриных тут нет!" То есть получается, что в списки есть всякая шушера и, извините, шелупонь в виде второсортных судей и следователей, а одного из главнейших терминаторов компании нет.

Раньше можно было прикрыться аргументом, что, мол, не надо вносить в список крупных госчиновников. Запрет их въезда в США и ЕС – вопрос совсем большой политики и его обсуждение задержит утверждение списка. Но сейчас Кудрин – не госчиновник и само время вспомнить о его "героической" деятельности на посту министра и вице-премьера. А иначе может показаться, что кто-то из составителей списка мыслит категориями "это сукин сын, но это наш сукин сын" и, подходя излишне творчески к поставленной задаче, просто его туда не вносит.

Не захочешь, а вспомнишь старый анекдот про еврея в бане: «Марк Семёнович, или снимите крестик, или наденьте трусики». Так вот, или писать в список ВСЕХ основных разрушителей компании, или признать его частным творчеством отдельных лиц со своим понятием справедливости.

А что, у вас есть другие предложения, как не внести туда Кудрина?  Однозначно, надо! Пусть экс-разрушитель ЮКОСа из Минфина дальше Урюпинска не ездит, а деньги хранит у старого друга Грефа. У нас же не должно быть "неприкасаемых", даже если их и не любит сам Дмитрий Медведев.

Очередное пришествие Владимира Владимировича Путина было оценено уже со всех сторон: от влияния на космическую отрасль (не поможет) до влияния на удои крупного рогатого скота (не увеличит). Осталось только крупным экономическим преступникам, бесконтрольно расплодившимся в годы правления тандема, вставить свои... нет, не пять копеек, а, наверное, целый олимпийский рубль. 

Насущных вопросов для нас, на самом деле, всего два: что будет с судебной системой и ее многострадальной и бесконечной реформой и что в итоге нам всем покажет в части уголовно-правовой политики "обновленный" Владимир Владимирович – только кнут или изредка и издалека еще и обкусанный пряник.

Чтобы там не говорили "вражеские голоса", судебная система будет совершенствоваться и внешне тщательно полироваться. Электронный документооборот, невиданный рост квалификации судей, убыстрение рассмотрения дел во всех судах, прецедентное право, медиация и прочее, прочее, прочее, о чем так много говорили за последние годы - все это как элементы реформы обязательно появятся. Но все опять же будет как в старинном одесском анекдоте: для поднятия эффективности борделя поменяют кровати, а не, как бы помягче сказать, обслуживающий персонал. Бурная имитация оргазма... ой... правосудия.

Абсолютно очевидно, что тоталитарная система в принципе несовместима с независимыми судами. Как двигатель от "горбатого" Запорожца с "Бентли". Тоталитарная система нуждается в управляемой системе судов для того, чтобы, во-первых, обеспечить иммунитет "кроликов, приближенных к столу" (они же в современном обиходе – "неприкасаемые"), и во-вторых, карать нелояльных, непослушных и врагов вообще. Если система неспособна обеспечить, чтобы суды с достаточной степенью  управляемости выполняли две указанные цели, то она, априори, не может быть тоталитарной, как неспособная прикармливать друзей и наказывать врагов.

Популярный рассказ о том, что Путин, в итоге, когда-то все-таки создаст систему независимых судов, чтобы защитить в будущем право собственности на "благоприобретенные" активы "своей" элиты напоминает то, что рассказывали Базилио с Алисой Буратино на небезызвестном поле. 

Поэтому, все мероприятия по реставрации и "полировке" судов приведут к тому, что они будут работать быстрее, эффективней и даже, может быть, где-то на низовом и средних уровнях, более законно и справедливо, но сугубо до определенного предела, нарисованного из Кремля: "за флажки - не переходить, за буйки - не заплывать". Владимир Владимирович и Ко должны и, самое главное, вне всякого сомнения, будут иметь возможность посадить очередного ходорковского и отмазать очередных "неприкасаемых". Таким образом, "новых" экономических преступников, которые, обладая "нужными" активами, осмелились косо посмотреть на Владимир Владимировича, будут судить в более светлых судах, за стеклянными перегородками западного образца, чудесно образованные судьи, с вещанием процессов в сети интернет и отправкой судебных документов адвокатам в режиме реального времени по электронной почте. Но результаты будут те же самые. Но "в профиль".

Теперь  о человеческом факторе. Одного человека. Почему-то многие уверены, что все прошедшие годы ВВП играл с нами в игру "хороший следователь – плохой следователь" и после 2012-го мы обязательно увидим "хорошего Путина". Такого размякшего и щедрого на всевозможные амнистии и помилования. Мол, император Август все, чего надо получил, богом объявлен, осталось милость проявить.

Помилования и амнистии будут подписываться пачками. Крупный экономический преступник, пытающийся доказать свою невиновность и кричащий что-то там о коррупции в системе в Европейском суде - однозначный социальный враг. Иначе он просто не воспринимается. Против него следствие, прокуратура, суды, ФСИН и Минюст – длинные руки власти. Новейшая история любых помилований, УДО и прочих смягчений участи, попавших за колючую проволоку, наглядно показывает полную преемственность политики Путина-Медведева, построенной исключительно на принципе, что над врагом можно смилостивится только, когда он, во-первых, абсолютно безопасен и, во-вторых, для этого существует некая гуманитарная, политическая или иная необходимость. Безопасным может быть человек, однозначно продемонстрировавший отсутствие  любых намеков  на нелояльность (пример – Гуцириев) либо надежно вытуренный за бугор (обменянные на провалившихся шпионов).

К остальным без всяких исключения применим принцип "вор должен сидеть в тюрьме". И будет. Потому что даже сильно реформированное законодательство об экономических преступлениях дает широчайшие возможности для применения творческих способностей сотрудников следственного комитета. "А либеральные реформы как же?" - спросите вы. "И Запад нам всем разве не поможет?" Но если хорошо вспомнить, все то же самое о Западе и реформах говорили неоднократно еще в 2003 году. Да Западу вообще сейчас некогда заниматься правосудием и правами человека в России. А воз, то есть Путин, и ныне там. Потому что гораздо больше "рядовых избирателей" поддержит его, если он посадит нового гусинского-березовского-ходорковского, нежели чем помилует уже сидящего. Поскольку реальная политическая жизнь несколько отличается от голосования на сайте "Эха Москвы", согласно которому Владимир Владимирович должен уже лет пять как сидеть, а правительство на  паритетных началах формироваться ПАРНАСом и "Яблоком".

Но пока это не произошло, отношение к экономическим преступникам, как замешанным в политике, так и нет, будет предельно просто: "признайся, покайся и тогда, может быть, тебя даже и помилуют... Ну или переведут в колонию получше, если плохо покаялся. "Что же, с возвращением Путина ничего и не изменится?" - спросите вы. Конечно, изменится. Хуже будет. Вы еще вспомните слабенькую "медведевскую" нано-оттепель, когда освободили Бахмину и дали уехать Чичваркину. А сейчас - Жеглов возвращается.

Европейский суд думал над делом ЮКОСа почти 8 лет. И то, что он придумал никому, если он не лукавит, в итоге не понравилось. А почему? Давай те как попробуем перенестись для начала на восемь лет назад и понять откуда оно взялось, это проклятое корпоративно-налоговое дело ЮКОСа.

Часть I. Исторически-ностальгическая

Не знаю право, кому первому в голову пришла эта идея – подать по налоговому делу ЮКОСа в Европейский суд. В ту первую зиму "без Ходорковского" в воздухе висело общее ощущение угрозы, свежие сплетни о том, "что всех в течение месяца посадят", роились в курилках,  на первом этаже компании периодически глухо бухал сапогами ОМОН, зиц-президент компании Семен Григорич Кукес серой незаметной мышью метался из кабинета в личный лифт. В то время многим еще казалось, что наезд на Ходорковского и ЮКОС - это мероприятие типично российское в стиле "позднего Ельцина": ужасное по силе и размаху в самом начале (вспомним несколько дней Гусинского в СИЗО), но быстро сходящие на "нет" под лицемерные вздохи насытившихся силовиков и вопли "международной общественности".

Правлению особо делать было нечего – никто ведь не сподобился написать курс для менеджеров "Управления компанией при нападении  на нее всея государства". Одна мысль витала в воздухе:  ходить не с чего – ходи с бубей. Отчебучь что-нибудь такое громкое, о чем можно сказать городу и миру. Менеджменту думалось – подадим, объявим, еще один плюс себе и бревно под колеса сминающего компанию бульдозера под управлением Игоря Иваныча Сечина.

А еще члены совета директоров  компании по стенам бегают: ах, как же так, мы ведь все эти налоговые схемы прямо и косвенно одобряли, отчеты компании одобряли, за общие успехи пили, а теперь получается, что мы, вроде как, и соучастники всей этой... хм... неоднозначной деятельности. 

Немедленно, вы слышите, немедленно, менеджмент  должен заявить, что не верит ни на грош российско-путинским судам, и послать жалобу в суд истинный, Европейский. А там быстро не решают, глядишь, потом и не вспомнят, кто за эти схемы проклятые голосовал. Одним словом: подали в состоянии общей громкой истерики и на коленке. Никто ведь на самом деле и не думал, что МБХ досидит до решения по этому ужасному делу. "Плевать! Подадим – выйдет – сам разрулит. Попробовал бы он поуправлять компанией с заблокированными счетами", - вяло махнуло лапкой коматозное правление. Вот так и родились те первые несколько листочков для Европейского суда, где было написано, что пока вроде ничего не произошло, но скоро, возможно, случится страшное.

Часть II. Европейски-политическая

Проблемы же налогово-корпоративного дела ЮКОСа полностью обнажились через годы после направления первоначального тоненького файла в Страсбург. Сейчас уже не кажется нелепым вопрос: а стоило ли вообще подавать в Европейский суд по столь неоднозначному налогово-корпоративному спору. "Конечно нужно", - скажет 90 процентов уважаемых читателей. "Стратегия – ни шагу назад! Иметь эту власть с ее прихвостнями и Роснефтью во все отверстия". Но! Можно, конечно, построить красивые академические теории, но Европейский суд прежде всего для "человеков", как и Конвенция, вообще. Права корпораций – вещь производная и, увы, вторичная.

А с налогами еще сложнее. Часть вторая статьи первой протокола к Конвенции говорит, что ее положения о защите собственности не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов. На понятном языке это звучит так: устанавливая и взыскивая налоги в интересах всего общества, государство практически всегда право. Точка.

Европейский суд – суд, о чем эксперты не устают повторять, консенсуса. Они же отметили то, на что почти никто не захотел обратить внимание после "непонятного" решения по первому делу Ходорковского: оно было единогласным. За то, чтобы признать нарушения, допущенные Россией, голосовал и российский судья. Что, само по себе, было даже не звоночком, а ударом колокола о том, что Европейский суд определился с принципиальной формой отношения ко всем делам ЮКОСа, громоздящимся у него на столе: нарушения есть, укажем, пожурим, но руки России выкручивать не будем. Ну да, кто же знал столько лет назад, что судьи Европейского суда, оказывается, олигархов тоже, мягко говоря, недолюбливают. Только политкорректно молчат об этом.

Подавала в ЕСПЧ компания, настаивая, что жертва она. Акционеры судятся в Гааге. По правилам суда он не может рассматривать два дело с теми же истцами и по тем же основаниям, рассматриваемое другим международным судом. Таким образом, в процессе изначально появилось "раскоряка": деньги в возмещение убытков просят, но кому платить - непонятно.

Все это и многое другое старались не замечать, махали рукой: суд - умный, сам разберется и поставит на место зарвавшийся путинский режим. Сейчас вы увидите, что получилось.

Часть III. Занудно-юридическая

Целей при подаче заявления в Европейски суд ставилось фактически три: подтвердить, говоря простонародным языком, "политическую мотивированность" (иные, по сравнению с законными, мотивы) преследования компании (ст.18 Конвенции) и избирательность применения закона к ней (ст.14), показать наличие других нарушений при лихорадочном взыскании миллиардных налогов и вынужденном банкротстве компании и припугнуть гигантскими финансовыми претензиями. Что же, если "без рюшечек", сказал в итоге суд?

А он, как и ожидалось, в первую очередь откатался на "вторичных" нарушениях. Суд признал, что в отношении компании были допущены нарушения статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство), в частности, ей не было предоставлено достаточно времени и возможнойстей для подготовки к делу, а апелляционное рассмотрение дела было проведено излишне быстро. Но из подобных «процедурных» нарушений красивой "юридической шубы" не сошьёшь. Вполне возможно они и пригодятся бывшим акционерам компании, грозящимся "пощупать за вымя" Россию в Гааге, но на сколько-нибудь значительный успех в деле они явно не тянут.

Из особо существенного для "покойного" ЮКОСа суд отметил две вещи, связанные с нарушением Первого протокола к Конвенции (неприкосновенность права собственности). Во-первых, подтвердил очевидную для любого юриста позицию, что с двойными штрафами после истечения предусмотренных законом срока их наложения, Российская Федерация явно переборщила. И, во-вторых, то, что Россисйкая Федерация совсем уж агрессивно действовала при взыскании с компании налоговой задолженности, продаже ее активов и взысканнии 7 процентного "исполнительского сбора". Суд настойчиво намекнул, что при разумной осмотрительности компанию можно было бы и сохранить, но тут же оговорился, что не видит прямых нарушений закона ни в продаже Юганскнефтегаза, иных активов и начислении миллиардного сбора "за исполнение".

Деньги? Зрители давно жаждали "крови" и 100 миллиардов с Российской Федерации. Хотя почти все эксперты сошлись на том, что ЕСПЧ "не по этому делу". Его цель – права человека защищать, а не коммерчески, по сути, споры рассматривать. Что суд и продемонстрировал во многих своих прецедентных делах. Но суд честно признался, что он "пока не готов", и предложил стооронам в течении трех месяцев после вступления решения в силу представить свои дополнительные аргументы по "денежному" вопросу, если они сами не договорятся (что уже совсем невероятно). Так что интрига "скока денег" сохранится еще несколько лет, а возможно и до решения Большой Палаты, хотя в контексте других положений настоящего решения вряд ли есть повод для оптимизма и ожидания "золотого дождя", который может пролится на заждавшихся бывших акционеров компании.

Самое непрятное для "покойного" заявителя это то, что суд полностью поддержал позицию государства в борьбе с неоднозначными схемами налоговой оптимизации и внутреннеми офшорами, активно использовавшимися компанией, чем на европейском уровне фактически "приговорил" все налоговые схемы 90-х, столь тогда любимые крупными ФПГ.

Суд подтвердил, что государство имело полное право бороться с незаконной налоговой опимизацией, проводить налоговые проверки, разбираться с неуплаченными налогами, "переписывая" их на ЮКОС, и закон применяла при этом абсолютно правильно, а не "задним числом". Суд даже несколько разу употребил слова "мошеннические компании" применительно к компаниям, созданным во внутренних офшорах, и указал, что ЮКОС был большой компанией и имел доступ к многочиленным консультантам и аудиторам, так что жалобы по поводу "непонятности" и "расплывчатости" закона выглядят странновато.

Подобная позиция Европейского суда, пусть и косвенно, путем признания действий государства законными, подтверждает правильность осуждения за налоговые эпизоды не только рядовых сотрудников компании, но и самого Ходорковского.

И уж совсем как-то грустно получилось с нарушениями  статей 14 и 18 Конвенции, которые в простонародье называют "политическая мотивация" и "избирательное применение права". С момента принятия Европейским судом единогласно предшествующего решения по делу Ходорковского стало ясно, что там образовался консенсус (он же –междусобойчик), считающий, что никакой политической мотивации в деле Ходорковского нет. Соответственно уже совсем уж глупо было ожидать, что в корпоративно-налоговом деле, где изначально подобная позиции слабее, чем в делах физических лиц, вопрос мистическим образом будет разрешен как-то по-иному. Суд и не нашел ни избирательного применения закона, ни фактов "наезда" на компанию по каким-либо иным мотивам, кроме указанных в законе.

В целом же Европейский суд принял позицию заявителя-ЮКОСа  только в тех вопросах, где он другую позицию занять принципиально не мог, "сыграв" по другим, принципиальным вопросам, явно на стороне Российской Федерации.

"Покойному" ЮКОСу остается надеяться, что поскольку решения по целому ряду пунктов решения было отнюдь не единогласным, а иногда и вообще большинством одного голоса, и есть особые мнения судей, то все сегодняшнее решени в целом может быть пересмотрено Большой Палатой.

Вместо эпилога: опти-пессиместическое

Итоги? По итогам страсбургского действа часть наблюдателей, разумеется, скажет: "Ну вот, рука Путина добралось и до Европейского суда. На корню купили. Тьфу на это европейское, зависимое от Газпрома, правосудие". На подобные обвинения ЕСПЧ стандартно ответит, что, мол, не преувеличивайте, уважаемые господа, важность вашего дела. Оно важно-то, в основном, только для вас. А в масштабах всея Европы – так, мелочи. Рассматривали мы такие дела, что вам и не снилось. Можете жаловаться. Нам. Тчк.

Другая часть наблюдателей будет просто радоваться: "Ура, нарушения установили! Ура, ЮКОС победил! Из корпоративной могилы нанес смертельный удар режиму!" Конечно, можно и так. Как США во Вьетнаме. Сказали, что выиграли войну – значит выиграли. А как и что,  мелочи и детальки уже не важны. Но дальше констатации фактов дело не двинется.

Воскресенет ли ЮКОС? Да этого даже сами заявители, понимая абсурдность подобных претензий, не требовали. Да и решение ЕСПЧ не создает для этого достаточных оснований.

Власть же в России, скорее всего, в очередной раз успокоится. Дело, сугубо формально - не политическое. Денег пока не взыскали. А там, по логике любой, власти или ишак, или падишах. 

А Ходорковский? А Михаил Борисович, вообще, по его словам, к этому процессу никакого отношения не имел, поскольку все решал менеджмент компании, который пять лет уж в отставке. Но его делу решение ЕСПЧ точно не поможет.

Короче, только  у победы много отцов, а всякое поражение – сирота. Хотя никто не мешает считать его все-таки выигрышем.

Мысли для этого поста окончательно оформились после того, как была обнародована чудесная позиции прокурора Лахтина, заявленная им в Верховном Суде России при рассмотрении очередной жалобы на незаконное продление срока Платону Лебедеву в нарушении президентских "предпринимательских" поправок к Уголовному кодексу России.

Но вопрос не в г-не Лахтине, от которого никто другого и не ждал, вопрос в том, что в очередной раз стала очевидной невозможность совместного мирного сосуществования уголовного права (или по крайней мере, его правоприменительной практики так, как ее видят современные прокуроры и следователи) и вроде как почти цивилизованно оформленного, ну хотя бы с точки зрения римской демократии, современного Гражданского права. Не могут они спать под одной, простите за выражение, "крышей".

Раньше все было понятно, собственность была социалистическая, предприниматель был прямо назван законом вором и мошенником, а также угрозой социалистического строя. Соответственно, уголовное право с гражданским и не особенно пересекались. А теперь-то другое дело. Уже лет как 20 существует самостоятельная дисциплина – предпринимательское право. Диссертаций сколько защитилось. Вот только никак эти диссертации не решили проблему посадки предпринимателей, потому как пришли уголовные органы – про предпринимательское и всякое там гражданское право можете забыть, а юристов, защищавших тебя успешно в Арбитражном суде, можно выгонять. Эта на первый взгляд абсолютно теоретическая проблема, казалось бы, волнующая только доцентов и профессоров, как выясняется, касается и любого из нас, ну почти любого.

Строго говоря, то, о чем говорил г-н Лахтин, не является открытием для западных правовых систем. Конечно же, там, где в свое время рулили мафия, используя для отмывания денег легальные предприятия с подставными директорами и продажных чиновников давным-давно придумали, как отличать легальный бизнес от "подставных" компаний, а также как и кого нужно привлекать за использование предприятий в преступных целях. Не все идеально, но в целом правила игры известны. У нас же, как обычно, скидавай штаны – власть переменилась. Как туз из прокурорского рукава вылезли никем и нигде ранее не определенные уголовно-правовые понятия и концепции типа "использование физических и юридических лиц в преступных целях", "получение прибыли = хищение", и эти понятия  на ура приняты судами. А что судам делать? Никто им ничего не объяснил. Раньше они имели дело с кражами социалистической собственности, а тут какие-то сделки, уступки, консалтинги и факторинги. Это конечно, не оправдание, просто кому-то так удобно.

Не буду вспоминать свое замечательное дело, где приходилось заставлять районную судью вникать в такие понятия, как всякие "балансовые стоимости активов", "корпоративные споры", "мажоритарные и миноритарные акционеры и их законные права" и т.д. Ну никак не состыковывались у нее в голове "принятие решения уполномоченным органом юридического лица в рамках установленной  ГК РФ компетенции" и "сделки, совершенные в соответствии с порядком, установленным законом и Уставом общества". У судьи все выходило – "преступный сговор организованной преступной группы с целью завладения имуществом".

Аналогичная история была в деле мужа Ольги Романовой, где сложные корпоративные конструкции были изобличены судом как  самая что ни на есть преступная схема по отмыванию незаконно нажитого имущества.

Ну это все дела громкие, однако, доводилось мне читать и "обычные" предпринимательские дела, где судьи умудрялись делать такие восхитительные кульбиты, чтобы объявить обычную хозяйственную деятельность "по Лахтину" – "хищением и легализацией имущества", а дочерние и зависимые компании – "лишь средством для совершения преступления". И помешать им в этом никто не мог, потому как по цепочке дело рассматривается уголовными коллегиями судов, в компетенции которых в области гражданского, корпоративного и предпринимательского права, уж простите, приходится сомневаться. Нет, они, конечно, могут быть прекрасными теоретиками и в этом, только системе уголовных коллегий эти знания, как мертвому припарка.

Счастливым исключением можно считать недавние решения Верховного суда по делу Алексея Козлова – таких подробных и грамотных с точки зрения всех отраслей права решений в этой жизни не бывает. Но это совсем другая "история", не пошатнувшая систему.

Так что, дорогие коллеги и не очень, если вы думаете, что вы работаете в крупной компании – то это вполне может стать "преступным сообществом", а ваши сложносочиненные биржево-факторингово-лизинговые схемы сделок – "преступной схемой хищения и отмывания имущества". Вопрос только в том, кому это может понадобиться. И опять-таки отойдем от громкогосударственных дел, есть и другие, как показывает, например, дело Алексея Козлова. Да и для статистики иногда тоже нужно ребятам постараться.

Ну что же со всем этим делать? Паровоз поедет правильно, только если система железных дорог будет работать нормально. Научно говоря,  проблема методологическая – необходима разработка правильных концепций  уголовного права и их адаптация к другим "нормальным" отраслям права – проще говоря, правил игры, правил ведения бизнеса. И чтобы эти нормы и правила каждый человек мог понять, и даже рядовой следователь и судья смогли бы понятным и прозрачным образом применить в каждой конкретной ситуации в предпринимательской сфере.

Ну и конечно, все эти правильные концепции могут реализовывать только правильные специалисты в правильно работающей системе координат. О том, надо ли это кому-то и кто это все может разрулить – это к другим авторам, нашедшим себя на политической ниве. А пока – только в ручном режиме и в порядке исключения бывает торжество разума и закона. Как тут недавно судья Верховного суда России сказал: "Даже Мосгорсуд иногда принимает правильные решения".

Напоследок вспомнила переписку с коллегой из альма-матер - Московского государственного университета - который как раз и преподает предпринимательское право. Он в учебно-научных целях опрашивал экспертов (спасибо ему за доверие) о том, какие же проблемы плохо изучены предпринимательским правом? Отвечаю. См.выше.

Этот пост написан в соавторстве с Дмитрием Гололобовым.

Совсем недавно целый девятый вал публикаций  прошел через российские и зарубежные СМИ  благодаря отказу в УДО Платону Лебедеву. Еще больший вал, очевидно, грядет  в связи с неизбежным отказом в УДО Ходорковскому.  Подобные PR-цунами  способный практически любому читателю разрушить мозг. Нет,  мы, конечно тоже за демократию, либерализм, независимый суд и права человека. Хотелось бы только, чтобы борьба за указанные ценности велась по принципу просветительства, а не загрузки чьми-то субъективным измышлениями  доверчивого читателя, часто путающего УДО и НЛО и верящего любому слову в интернете.  В суровой российской реальности, проблема УДО, когда власть вроде бы и готовится признать экономических преступников "социально близкими", но Дума все еще думает думу об экономической амнистии, важна  не только для сотен тысяч заключенных, но и для всего общества, которое хочет понять, как условно-досрочное освобождение происходит на самом деле и как, главное,  оно должно происходить. 

Многие российские правовые институты подвержены бытовой мифологизации,  куда не перестают подливать масла и юристы, и журналисты, но вот УДО по степени замифологизированности практически превосходит любой из них. Итак, мифы и легенды условно-досрочного освобождения и реально существующие возможности их претворения в жизнь в жестких условиях российской уголовно-правовой действительности. Приходится правда оговориться, что игрища по вышеуказанному делу – вещь сугубо отдельная, действующие по отдельному сценарию, обсуждение которого за рамки этого поста.

Миф 1.  По УДО выпускают педофилов, насильников, террористов. А они потом снова грабят и насилуют.

Это почти правда. Точно так же убийц , педофилов и террористов: а) просто не ловят; б) незаконно отпускают (не далее, чем на прошлой неделе был случай); в) незаконно оправдывают в суде; г)опять незаконно отпускают по амнистию, милуют и "актируют" по состоянию здоровья. И что? Плох не только и даже не столько один институт УДО, плоха вся система уголовного правоприменения и исполнения. В такой системе отдельный институт УДО просто не может быть хорошим. Как говорил известный сантехник в обкоме КПСС: "Тут всю систему менять надо". Попытка как-то по-особенному реформировать институт условно-досрочного освобождения напоминает попытку построить башню "Газпрома" в Северной Пальмире – явная дисгармония с общим ландшафтом. В сложившейся ситуации, к сожалению,  велик процент ошибок как в отношении безосновательно выпущенных по УДО, так и не получивших его.  Борьба и с первым, и со вторым – вопрос системной реформы и существенных затрат. Дешевую и справедливую пенитенциарную систему мы затрудняемся себе представить. Выход точно не в лозунге: "Выпускай всех!", поскольку он очень быстро сменится на "Сажай это ворье обратно!". Хотя, разумеется,  слабым надо помогать, сильные выдут сами. Единого волшебного средства для "справедливого УДО", увы, нет и не будет. Набор методов традиционен: постепенное изменение закона, его применения и исполнения, адекватная и доступная юридическая помощь и общественный контроль. 

Миф 2. Во всем виноваты плохие и коррумпированные судьи –  они не отпускают по УДО на свободу порядочных людей. 

Спорить с критикой в отношении судей в России – все равно, что плевать против ветра.  Хотя, в тот момент, когда о каком-либо судье все стали говорить только хорошее, вот тут его как раз и пора снимать, а возможно и расследовать, чем он последнее время занимался. По целому ряду резонансных процессов на судей шел и идет чудовищное общественное давление: "Ей, ты, да ты не мужик, если Х, Y и Z  не освободишь!  А вот если,  да, то будешь  национальным героем! И памятник тебе поставят рядом с Мининым и Пожарским!". Да полноте, будете ли вы на самом деле уважать такого судью, которого можно взять на "слабо" и зыбкую приманку сиюминутной славы "освободителя". Сегодня он оправдает под громкое общественное "ура", скажем Чичваркина, завтра – под гораздо более слабые и неуверенные крики – Изместьева, а послезавтра под гробовое недоуменное молчание общественности – Кумарина. А что? У каждого им перечисленных лиц есть масса общественных сторонников, считающих их жертвами неправедного преследования и готовыми часами кричать под окнами суда: "А слабо!".  В этом случае показательно дело Ольги Романовой, которое в Штатах бы неизбежно получило название People v Kozlov. Она через неправедных российских судей и "кривые" российские суды с огромным трудом, но не без успеха добивается оправдания своего мужа. Может, десятки людей прошедших именно таким путем и научат судебную систему быть именно судебной системой быстрее, чем сотни пикетов с криками: "Слабо! Слабак! Прихвостень!". Много ли людей готово бороться системно и требовать реформирования судебной системы? По-человечески понятно, что основная задача – вытащить себя или родственника из неволи. От этого борьба Ольги Романовой и ее мужа так ценна, но так единична.

Миф 3.  Достойных людей не выпускают по УДО из-за потери тапочек, обращения к контролеру на "ты" и тому подобной ерунды.  Другое дело, если бы они надзирателей резали!

Отношение к режиму содержания – вопрос более чем тонкий. И как многое в тюрьмах – это  точка давления на заключенных и коррупция.  Режим должен быть –  и для  мелких хулиганов , и для Евсюкова (хотя и разной степени суровости). Иначе тюрьма превращается в подобие пионерского лагеря в отсутствие воспитателей.   Режим также  не может делится  по неформальным признакам на режим для хороших и плохих заключенных, но  есть (и нужно их уточнять) предусмотренные законом пути его смягчения.  Уже хорошим примером реформирования стало отделение "первоходов" от "краток" и рецедивистов, еще бы отделить насильственные преступления и экономику…  Сложно провести линию между случайными ошибками заключенного и намеренным игнорированием требований режима, которое так любит та часть заключенных, именуемая "отрицаловом".  Является ли разовое или систематическое несоблюдение режима знаком того, что заключенный не исправился  не может решить никто, кроме  суда. Только он, в конечном итоге, может ответить на вопрос, как заключенный теряет тапки: по рассеянности или для того, что бы насолить начальнику отряда. Таким образом, инструмент оценки "исправленности" заключенного при любых реформах и изменениях пенитенциарной системы будет одним и тем же –  его честь Суд. Возвращаемся к тому же, пока система: "нарушение-санкция-обжалование-решение" не будет работать, вопрос о тапках и сигаретах  с повестки не снимется.

Вопрос выхода конкретного заключенного по УДО часто смешивают с вопросом его оценки "справедливости" или "несправедливости"  изначального осуждения. Однако, судья при рассмотрении дела по УДО не должен и не пересматривает то дело, по которому заключенный осужден. Для этого есть (должны работать) надзорные инстанции. Судья же не оценивает правильный приговор или неправильный, справедливый или несправедливый, были нарушены права человека или нет. По закону он просто смотрит на тяжесть преступления. В конце концов, у него задача простая - определить возможно ли дальнейшее исправление заключенного без пребывания его в ИК.  Ведь  может так случится, что за пару лет мелкий хулиган на зоне вырос в потенциального грабителя и убийцу (что, кстати, не всегда только его вина), а человек, ограбивший десяток банков, полностью пересмотрел свою жизнь и хочет посвятить остаток жизни монашескому служению (что не раз бывало)  Кого будем в итоге отпускать? Конечно, на практике "нужный" кому-то или показательно суровый приговор (например "для своих")  может откатываться назад путем "легкого УДО", но эти игрища явно за рамками правового поля.

Миф 4. Возмещение ущерба и уплата штрафов – дополнительное бессмысленное препятствие на пути к УДО.

Для многих экономических и неэкономических преступлений – возмещение ущерба вопрос отнюдь не второстепенный, а связанный с реализацией целей уголовной политики и одного из его принципов - справедливости. Отношение к нему должно строится на основании международного принципа: "Crime does not pay" (Преступление не должно приносить выгоду). Хрестоматийный сценарий: банда ограбила банк, один сел за всех, отсидел, получил свою долю, живет припеваючи. Закон должен бороться и против этого тоже.
Почему-то никому не нравится, когда Мавроди на свободе и кругом десятки тысяч обманутых вкладчиков. А остальные пирамидостроители? А злостные алименщики?  А человек, сбивший отца нашего друга и  с ним еще двоих человек и не захотевший платить ни копейки? Всех на свободу, даже не посмотрев, пытался ли человек заплатить хоть что-нибудь? Понятно, что иногда заключенный просто не в состоянии оплатить весь иск или возместить весь ущерб (на службе пропил танк), но он, по мысли законодателя, должен показать, что предпринимает хотя бы разумные действия для его погашения: зарабатывая на зоне  1000 в месяц, отдает 500. Практический вывод прост: если есть исполнительный лист или ущерб, заключенный должен продемонстрировать, как минимум, добросовестное  стремление его оплатить.

Миф 5. Закон не требует наличия раскаяние у осужденного для получения УДО. 

Необходимость раскаяния – это точка  жесткого конфликта закона и приземленной практики в сфере УДО. Конституционный суд заверил нас, что раскаяние не обязательно. Но учитывается. А вот как конкретно -  в каждом случае учитывается,  КС определить не может. И судьи идут по простому пути: не раскаялся – значит не осознал, не исправился, не встал на путь, к свободной жизни не готов.  Да мало ли вообще у нас судебных обыкновений, уютно чувствующих себя в промежутках между законами. Но ими-то, как правило, судьи и пользуются, как уже тысячекратно опробованными, за применение которых вышестоящий суд пистон не вставит.

Опять возвращаемся к тому же вопросу, может ли конкретный судья, как часть судебной системы принимать адекватное, законное, справедливое решение. Таким образом, есть только два выхода: или совсем убрать необходимость раскаяния из закона, что при определённых преступлениях вызовет еще больше вопросов, либо мирится с тем, что суды ее все-таки учитывают. В случаях насильственных преступлений, подтверждённое иными доказательствами раскаяние может являться самым главным условием выхода на свободу.  В связи с этим опять хочется вспомнить дело Алексея Козлова, мужа Ольги Романовой Последним решением Могорсуда его подталкивают пойти по пути прошения УДО, которое по всем практическим параметрам требует признания вины. Если все-таки Алексей решится воспользоваться нашим советом и параллельно оспаривать свой приговор и просить об УДО, не признавая при этом своей вины – решение далекого районного суда в Пермском крае может стать не менее показательным, чем пресловутое решение Мосгорсуда, упорно нежелающего оправдывать Козлова.

Вопрос раскаяния  тесно связан с отношением заключенного к тому судебному акту, благодаря которому он оказался в "местах не столь отдалённых". Разумеется, он может быть с ним не согласен и оспаривать его во всех судах, включая и Европейский. Может считать его необоснованным и беспредельным. Одного он не может делать, если хочет просить УДО: намеренно не исполнять его. Как бы этого не хотелось, нет у заключённого права исполнять приговор по выбору: с этим согласен – исполняю, с этим не согласен – не исполняю. В столь любимых многими цивилизованных странах за намеренное неисполнения решений суда совершенно легко можно получить отдельный срок.  Кстати, раз уже взялись за пример Козлова, он, при всем несогласии с приговором, условия его исполнения не нарушал и даже добился смягчения условий содержания.

У института условно-досрочного освобождения еще очень много подводных каменей. Сразу, одним изменением в закон, одним прецедентным решением суда, созданием одного нового надзорного органа или допуском общественности в зоны его не решить. 

В сфере уголовной юстиции всегда останутся недовольные – так было и при царе Соломоне, так  будет  и при Медведеве. Но дорогу к УДО осилит только идущий с раскрытыми на существующую пусть и неприглядную реальность глазами. А мифы, порождающие у находящихся в заключении людей, ложные мечты и надежды, пусть остаются мифами.

Пока в России что-нибудь не утонет, что-нибудь не упадет или не взорвется, соответствующей проблемы предпочитают не замечать. Однако, есть вещи, уже много лет находящиеся в стадии «замедленного взрыва». Не самая последняя из них – общее состояние юридических услуг в стране.

Есть такой сайт, весьма популярный на Западе «Lawyers from Hell” (ЮристыизАда, короче говоря). А пишет он о том, кто из юристов мерзкий говнюк и обманщик, к которому порядочному клиенту и на милю приближаться не надо. Одни юристы любят этот сайт и только покрякивают, читая его: «Так их, так их мерзавцев... За что эти сволочи только гонорары бешенные берут». Другие пишут мудрёные статьи, какой поправке конституции США и какой статье Европейской конвенции противоречит существование этого сайта, и кого надо за это принудительно химически кастрировать.

В России тоже предпринимались попытки привлечь внимание общественности к бесчинствам отдельных особей с юридическим образованием путем размещения объявлений, как правило на сайтах интимных знакомств (очевидно, самый дешевый вариант невзыскательного массового пиара) большими буквами: «Адвокатская контора Пукин, Шепкин и Цуккерман – мошенники и воры!!!».

Но со времен регулярной публикации статей с заголовками «Бракоделов к ответу!!!» и «Позор летнунам!!!» в главном органе КПСС газете «Правда», народ рассейский чрезвычайно инфантилен к подобным призывам, считая их либо заказухой, либо «черным пиаром», что впрочем одно и тоже. Бывает, правда какой-нибудь известный блогер черкнет в ЖЖ: «Адвокат Кактусов – дерьмо на палочке. Много взял, но не помог. Не ходите люди к адвокату Кактусову!». И все. Вся негативная информация о юридических услугах в нашей необъятной стране. Остальное узнаем, когда юриста или сажают или, извините, того хуже, закапывают. А он, оказывается, судей подкупал, со следователями и проститутками кутил, директоров различных компаний шантажировал, любовницу грохнул и еще секретаршу в заложницы взял. И до последнего момента юридические услуги оказывал и в своей конторе на хорошем счету был. И куда только общественность и органы смотрели?

А, в самом деле, кто у нас за юристами смотрит? После того, как очередной пароход утонул, всем, по крайней мере, понятно, что смотрящий-то есть, ну просто он вроде как прижмурился, что ли. Не забесплатно, конечно. То же самое и с самолетами, поездами, ночными клубами и медициной – смотрящие есть, хреновенькие, слабосильненькие, коррумпрированнные, но есть. А юристы, такое важное колесо модернизации, либерализации гражданского общества, обе головы тандема, в конце концов, вроде как беспризорные сироты. 

«Постойте, постойте», - скажете мне вы - «ты чего-то, товарищ, совсем пургу гонишь, а адвокаты?» «У них вроде как палаты, собрания, международное сотрудничество, умудренные сединами старцы и кодекс этики». А скока, позвольте, поинтересоваться, адвокатов-то этих самых во всей Расеи? В самой Москве, где правильно плюнь - уже тыщу баксов заработал, их всего-то тысяч десять. А реально функционирующих, не записавшихся в палату «на всякий случай»? А в расчете на единицу площади и душу населения? А знающих что-то окромя как следователю денюжку дать так, что бы тот не уронил (оказывается, что бывают и такие)? А могущих что-то сказать не по хрестоматийно-семейному и бандитско-уголовному, а, например, корпоративному праву? Вру, клевещу, ничего не знаю о реальном состоянии дел и инсинуирую? Да ни в малейшей степени!

Например, одну из крупнейших и известнейших адвокатских контор на просторах нашей Родины консультирует по вопросам корпоративного права бывшая сотрудница нашего героического правового управления ЮКОСа. Они, конечно, этого стесняются, а что делать – это просто юристов много, а хороший специалист – на вес золота. Эта я не к тому, что у нас все адвокаты плохие, корыстные и только и думают, как с клиента побольше гонорара снять, а потом за него ничего не делать. Хотя и среди них есть те, кто лет десять был кандидатом каких-нибудь сельхознаук, а сейчас профессор, член разных недавно придуманных юридических  академий и по любому поводу рекомендует своем клиентам обращается в Европейски суд, где у него «все схвачено».

Это я к тому, что адвокатов в России - капля в море, и активно бьющая ключом по разным частям тела юридическая жизнь ими отнюдь не исчерпывается. А все многочисленные фирмы вроде «Линия права на лево» или «Общевселенский правовой консалтинг» не регламентируются ничем кроме общих положений гражданского права, норм конкретного договора с вами, изложенных крайне мелким шрифтом на 20 страницах, и собственной, обремененной дипломом (хорошо если) о высшем юридическом образовании совести. Жаловаться, в случае чего, соответственно, можно в суд, прокуратуру и Путину. Для чего нужно найти других юристов и подписать уже с ними договор. То есть процесс сутяжничества рискует стать бесконечным и необратимым. Таким образом, клиент с острой юридической проблемой, не являющийся вице-губернатором или членом уважаемого ОПГ, куда менее защищен, чем пациент рядовой поликлиники с обычным геморроем.

О том, что же все-таки делать с вышеуказанной ситуацией, как обычно думают российские лебедь, рак и щука... то есть президент, адвокаты и прочие юристы в лице различных лиг, образований и союзов. Думают давно и серьезно, и все соглашаются, что надо что-то делать, все засучивают рукава рукава, утирают пот со лба... вот-вот... все отрегулируют... ан нет, воз и поныне там же, где и был лет десять назад.
Почему? Да все, что пытаются представить особо сложным, как обычно до примитивности просто и незатейливо. Адвокатам все это «урегулирование» ну вот совсем не нужно, поскольку при определенных раскладах они рискуют потерять свою условную исключительность (чего, они, по их неоднократным заявлениям, разумеется, нисколько не боятся), и оказаться на одном опасном и полном неожиданностей игровом поле с корпоративными юристами и тому подобным отребьем.

Это вам кажется, что надпись на вывеске «Адвокатская палата N-ской области» не стоит ни копейки, а мелкий клиент, взращенный еще во времена социализма, этому верит. А мелкий клиент... все равно клиент... Пять старушек – рубль, как говорил Родион Романович Раскольников. Тем более в отдельных местах нашей Родины другого клиента и нет. Не всем же представлять русскую мафию в парижских судах, кому-то надо еще в городской суд города Тикси по разделу имущества ходить. А вы сами там были и знаете сколько за это платят? Так что не стреляйте в адвоката – он работает, как умеет.

Что же касается юристов корпоративных и прочих им подобных, то им вся это «урегулирование» вообще может только в страшных снах снится. Поскольку от того, что что-то «урегулируют», никогда в России лучше не становилось, а только размер взяток рос. Более того, зачем «регулироваться», сдавать экзамены, принимать какой-нибудь «Кодекс поведения честного (не ржать!) юриста», ждать, обливаясь потом проверок из ответственных органов, а потом кормить  их икрой в ресторане, если и так все хорошо, клиент вроде как «хавает» и не жалуется, а если жалуется, то и хрен с ним, все равно ничего не получит. 

Что же касается баек о международном признании, авторитете в европах и возможности практиковать где-то кроме города Урюпинска, то это интересно не более чем 0.1% от общего числа российских юристов, которые вряд ли могут как-то влиять на ситуацию, в которой заинтересованы совсем большие и умные дяди со своими далеко идущими интересами. Короче, все сводится к старой доброй формуле: семь раз отмерь и лучше не отрезай.

А президент? А он, как и обычно, ждет, что бы сделали так, что всем будет хорошо, и все обнимутся и пойдут под его руководством в светлое юридическое будущее, где не будет «Юристов из Ада», диплом N-ского юрфака будет равен гарвардскому, а на российского адвоката не будут смотреть с откровенным испугом где-нибудь в магистратском суде стольного города Лондон – вдруг он пистолет из кармана достанет.  

Только реформа не бывает «задаром», а бывает только за чей-то счет. И пока никто – ни адвокаты, ни корпоративные и никакие иные юристы не готовы по этому счету платить. Причем даже если просто «раскидать» счет на всех участников банкета. А интересы клиентов всех заботят в самую последнюю очередь, поскольку как и в американских кабаках, так и в российских юридических фирмах можно часто увидеть табличку «Клиент всегда не прав». Только в последних она просто висит в малозаметных местах. Но суть та же. А клиенту остается только читать в газетах и интернете, что союз (лига, партия, обком) юристов «Всея Руси» под предводительством страшно-сказать-кого снова позаседал, решил, что далеко продвинулся в деле совершенствования, принял программу и резолюцию, и снова глубоко задумался о путях обустройства  юридической жизни, оставив целиком на усмотрения клиента разбираться кто же хороший юрист на Руси, а кто все-таки «из Ада». 

С первой частью, российской дилеммы «кто, в чем и почему виноват», надеюсь, что все понятно. Совсем быстро о второй – куда и как бежать.  Во-первых, надо бы спросить все-таки Дмитрия Анатольевича на очередной большой конференции в «Сколково», когда он наведет порядок не в армии, не в космической индустрии, и не в свободных выборах, а в своем родном юридическом хлеву. Может ему все-таки чуть-чуть стыдно станет.

Во-вторых, убрать почтенных обронзовевших старцев из всевозможных руководящих органов разных всероссийских юридических союзов, учрежденных исключительно для создания громких должностей. А то они еще долго будут рассуждать, чем  наведение порядка в юридической отрасли отличается от наведения порядка в пожарных войсках.

В-третьих, пригласить западных консультантов для выработки понятных законодательных предложений для реформы. Давайте поучимся на чужих ошибках - они все-таки этот самый «велосипед» уже пару столетий назад изобрели. Ну не везде же у России должен быть свой собственный особенно тернистый и трудный путь.

И, в четвертых, поменьше ходите вы к этим юристам, пока они порядок не наведут – кто знает, на кого нарвешься.