«У нас Вольтеров не сажают», – фраза приходит на ум всегда, когда художник попадает в тюрьму. Давайте не лукавить, Леня Ё. совсем не Вольтер, и даже не Сартр. Я не вправе говорить: «художник имеет право на все, что угодно», или «судить художника можно только по специальным арт-законам». В подобных трактовках недостатка нет.

То, что «Война» оказалась в тюрьме, меня возмущает по иным причинам. Такое впечатление, что у нас все страсть как любят милицию. Вынужден согласится с Нургалиевым: «у нас некоторая часть населения любит милицию только 10 ноября, да и то, не милицию, а концерт».

В России тотально не любят органы правопорядка. Это факт. Если найдется 4 миллиона милиционеров и членов их семей, и еще хоть 20 миллионов равнодушных, все равно ситуация не изменится. По-моему, это очевидно. Такая ситуация не нова. В истории России были периоды, когда народ не любил органы защиты правопорядка, не ассоциировал себя с ним, не считал их своими защитниками, а напротив, массово относился к ним как к оккупантам и угнетателям.

До 1917 года большинство населения страны относилось к полиции, и весьма оправданно, как к защитнице аристократии и правящей фамилии, но отнюдь не народа. После войны доверие к милиции было таким низким, что даже детей пугали «дядей милиционером». Половина беды - если бы у нас сегодня «органы правопорядка» обслуживали правящий класс и сросшуюся с ней олигархию. Наша милиция – это законсервированная, автономная, самодостаточная организация, которая обслуживает и защищает только саму себя! Мы же хорьки, как известно. И сталкиваемся мы с милицией лишь тогда, когда часть ее выходит к нам, чтобы обогатиться. Есть еще и другие встречи (кроме как с гаишниками): с Жемчужным Прапором, например, или Евсюковым, но их лучше избежать.

Так почему «закрывают» Леню? Группа «Война» - группа художественная; иммиграция и изгнание для нее не просто трудны, они невозможны. Социальность их творчества очевидна. Они работают с «местным материалом», а не только с «общегуманитарными ценностями». Скрываться художнику – смешно. Соответственно, у задержания до суда есть другая цель. Подумаешь, и становится ясно – месть, наказание до осуждения.
Не настаиваю, что главная задача художника – это привлечение внимания к социальным «язвам», но и эта функция у искусства есть. Группа «Война» произвела с этими чертовыми машинами адекватное, понятное, «народное» (в конце концов) высказывание.

Не любят у нас милицию и не верят ей. Материальный вред, который «Война» причинила, – ничтожен. Милиция одним своим существованием ежечасно наносит сама себе гигантский моральный урон (награждение следователей Магнитского - песчинка, а «Дворцовый переворот» - уже нано-величина).

Казнь гонца, принесшего дурную весть, считается дикостью, но суд над блогером, заведение дела на Машу из «Барто», «посадка» Леонида воспринимаются как норма. Во всех криминальных проблемах России они виноваты? Суперстрелочники?

Может, не стоит вырывать языки, но стоит стать ближе к людям, которые нуждаются в защите и помощи?

Вспоминается русская народная мудрость о борделе, кроватях и проститутках (прошу особо отметить, что я не сравниваю милицию с борделем, а стражей правопорядка с проститутками, чтобы кто-то, кое-где у нас не подумал что-нибудь, это только метафора). Может, не стоит переставлять кровати, и Леню сажать?

«Кто не любит своих царей, те - не патриоты».
Зураб Церетели

Г-н Ресин пытается завалить город взятками. Сначала диапозитарий Кремля, потом памятник Петру, потом Митволь. Что же будет завтра? Такое впечатление, что все наши проблемы - это архитектура и пробки. Граждане! Город перестал быть нашим! Пробки, архитектурное убожество и разрушения - это ужасно. Коррупция отвратительна. Если пробки и движение можно победить не за год и не за два, то город восстановить почти невозможно.

Пробки и разгром - только следствие тотального изменения нашего города. Этот город к нам имеет ничтожное отношение, мы не его субъекты. Мы, горожане, лишь обслуга, или вовсе ненужный рудимент. Это город тех, кто удачно вписался в движение денежных потоков, но уж никак не рабочих, торговцев, ученых, преподавателей, врачей, пенсионеров и мелких бизнесменов. Количество "жителей" этого города - вовсе не 12-15 миллионов. Их легко подсчитать, суммировав все Бентли, Кайены, Астонмартины, Майбахи и прочие машины с мигалками и московскими номерами. А что вы хотите - это капитализм.

Не могу призывать к смене государственного строя (282, сами понимаете, а я трусоват). Мы можем лишь потребовать (законно) только того, чтобы нас замечали и с нами считались (или делали вид хотя бы), как в странах "просвещенного", западного капитализма. И мы вправе требовать не только посадки старика Батурина и его музы, но и всех остальных: всех этих шевчуков (не путать с музыкантом), кузьминых (не путать с Михаилом), орджоникидзе (не путать с Серго), платоновых (не путать с Андреем), ресиных, садовничих (да, да человека, который отдал землю, еще в 1947 году отведенную под нужды университета, Батуриной за постройку на бюджетные деньги типового здания обкома партии, приспособленного под нужды Фундаментальной библиотеки), тысячи чиновников, сотни раньте, "удачно" ставших собственниками нашей с вами собственности, сотни работорговцев, которые ввозят миллионы бесправных рабочих, болеющих и умирающих без страховых полисов, которые подметают улицы и строят дома за похлебку. Только такую подачку от власти мы готовы принять.

Особенно фантастически выглядят либеральные причитания по поводу "снисхождения к павшим". Господа, надо быть последовательными, для вас же немыслимо прощать и оправдывать подручных Сталина или говорить, что «у него было много положительных черт, он много сделал для страны, хотя и были некоторые перегибы». Царей, царьков, баев, бояр и шахов я, правда, не люблю, хотя и считаю себя патриотом.

P.S. Кстати, к Церетели претензий меньше всего - когда в нашем доме рушится стена, мы наезжаем не на рабочих, а на заказчиков и хозяев.

О нападении на управу Химок и об интервью, взятом Олегом Кашиным у анонимного организатора, как-то уже подзабыли. Тем не менее, на мой взгляд, и само событие, и последующее интервью неординарны. Сам «разгром» управы заслуживает отдельного внимания. Как человек, далекий от «стритухи», не могу его оценить, но на меня он произвел сильнейшее впечатление.

Кашинская беседа удивительна. Не знаю, действительно ли Олег брал его у организатора или же у самозванца. Однако очевидно, что происходят важные перемены в обществе. Поколение, от лица которого говорит аноним, всегда воспринималось как абсолютно аполитичное. Сверстники «погромщиков» не вступают в НБП, но ездят на Селигер. Мысль, которая нам долго навязывалась: любой протест в поколении младше 25 лет невозможен, -теперь уже неочевидна. “Наши” — карьеристы, хипстеры — модники, скинхеды — дворовые маргиналы, все это так. Консьюмеризм в различных формах (даже облаченный в шкурки патриотизма) не может родить протест. Книга «Восстание среднего класса» Б.Ю. Кагарлицкого всегда казалась мне утопией. И вдруг на тебе, сотни молодых людей выражают свою позицию. Не думаю, что у большинства пресловутых “макюзеров” есть MacBook, да и статус не так важен. Вспомните испуг и даже некоторую зависть к организаторам «Русских маршей», которые были прекрасно спланированы и впечатляли сплоченностью националистов. Очень хорошо помню свои чувства — как же так? Почему левые не могут сделать ничего подобного? А следовало бы задуматься о другом. Новое поколение имеет голос, имеет желание высказываться, не удовлетворено существующим строем, имеет социальную и политическую позицию, существенно отличающуюся от той, что навязывается государством.

Общество должно уяснить, что история с Химкинским лесом - следствие, за которым скрывается вполне конкретная причина. В вырубке леса виноват ни какой-нибудь мэр-самодур или епископ-бандит, но система отношений, при которой воля крупной буржуазии важнее воли людей хоть всего земного шара (в случае с Химками, слава Богу, по-моему все это понимают).

События в Химках куда серьезнее, чем просто выход людей на демонстрацию, серьезнее, чем 31 число. Молодые люди еще посылают сигналы властям: «мы — не против вас, но некоторые вещи нам не нравятся», «Мы ровесники ваших нашистов, только мы самостоятельны и не хотим воровать». Если власть услышит сигнал, то у нее есть еще вероятность выжить, если нет - она обречена.

Во вторник занесла меня нелегкая в Общественную палату (между прочим, в тот самый кабинет, где раньше находилось издательство «Республика», в 1999 году я покупал там собрание сочинений Андрея Белого). Как выяснилось, меня пригласили пообщаться на тему «новой культурной политики России». Перед началом собрания я заметил Марату Гельману, что у нас и старой-то нет. Марат возразил в том смысле, что стоять с протянутой рукой — тоже политика. Я усомнился, но вскоре понял, что был не прав.

Высказывания Гельмана и других достойных, но зависимых людей, сводились к следующему: как бы сделать так, чтобы денег давали побольше, ведь если не дадут побольше, то их надо будет как-то перераспределять. Желание ясное, понятное и по всей видимости вполне оправданное. Сюжет скучный и давно не новый: как бы нам что-нибудь такое придумать, чтобы деньги на культуру выделялись не по остаточному принципу. Благие, но тщетные попытки. Замминистра жаловался на «непонимание» и так далее в том же духе. Деятели культуры жаловались в надежде на то, что их слова могут быть кем-то услышаны, а их деятельность может волновать кого-то, кроме обычных людей. В общем, тоска.

Видимо, я так и скучал бы до конца заседания, если бы не блондинка Маша Сергеева. Ее должность и место работы указаны в бумагах не были, оставалось только догадываться. Маша сказала буквально следующее: «Культурная политика может быть только партийной». Поскольку КПСС уже, к сожалению, давно не существует, можно не уточнять, о какой партии идет речь.

Мероприятие сразу потеряло всю свою томность и стало забавным. Маша с Алексеем Чадаевым ясно дали всем понять, что (деятели культуры) могут и даже обязаны придумать эту самую «партийную культурную политику». Я не выдержал и повел себя истерично: стал выходить, хлопать в ладоши и так далее; мне не хватает выдержки. Если бы у меня было ее чуть побольше, я сказал бы вот что (могу себе позволить: я не слишком зависим от государства, денег от него не получаю ни копейки и плачу налоги):

Возможно, даже если некие «деятели культуры» и в состоянии придумать «культурную политику» ЕР, работать она не будет. Партийные программы обычно пишутся членами партии, выносятся на суд сограждан на выборах, а сограждане уже решают - отдать ли свои голоса этой партии или другой, программа которой убедительнее. А главное, я очень сомневаюсь в том, что Маша и Чадаев не понимают, что большинство собравшихся во вторник в Общественной палате людей не только не разделяли представлений М.С. и А.Ч. о культуре, но и имели совсем другое представление (выражаясь словами классика) о том, «что такое хорошо и что такое плохо».

В результате я вынужден был согласиться с Маратом Гельманом: в России есть культурная политика. И эта политика вполне соответствует пожеланиям Маши Сергеевой - она партийная. Делается она членами правящей партии и представителями правящего класса. Их имена известны: это Лужков, Кобзон, Бондарчук, Сергей Минаев, Борис Моисеев, Василий Якеменко и многие другие.

  Когда Лена Фанайлова предложила мне вести блог, я стал думать: как бы так написать для Лены, но не для Радио Свобода. Подобная шизофрения поселилась не только в моей голове, и не только данное предложение стало для нее поводом. Россия уже давно находится в тотальном состоянии расщепленного сознания. Совсем недавно мне казалось, что русскую ситуация прекрасно описывает «Петербург» Белого, но сейчас я склоняюсь к повести «Василий Розанов глазами эксцентрика» Ерофеева. Я не хочу осуждать кого-либо, давать оценки, все названные ниже фигуранты мне близки и симпатичны (кроме, может, Никиты Сергеевича). Если уж не симпатичны, то не противны. Проще всего пошлейшим образом, пригрозив пальцем, продекламировать: «В последние времена время убыстрится. Истину! Истину, говорю вам уже при дверях». Оставив за скобками польские самолеты, вулкан, имя которого нельзя произнести даже после медитации и прочее. Посмотрим на Отечество.
Сергей Михалок (лидер группы «Ляпис Трубецкой») выражает оправданное удивление: обычно левые в разговоре с ним пытаются доказать, что группа не может быть левой, так как не может, и все. Это - аргумент, не предполагающий полемики. Левые спокойно издают журналы на существующие деньги несуществующих партий, и это не странно. Левые организуют крайне неорганизованное действо на «Фабрике», посвященное теме «самоорганизации». Весь этот междусобойчик называется «Конгресс». Смешно, но на «Конгрессе» присутствуют ребята из питерского «уличного университета», создавшие реально работающий проект, Кирилл Медведев, издающий реальные, бумажные книги. Было еще много знакомых толковых ребят, но царили дилетантизм и некомпетентность. Я видел здание Конгресса — совсем не похоже.
Михалков презентует фильм, о котором только ленивый не отписался. Вот и мои три копейки. Никита Сергеевич фактически экранизирует «Мифогенную любовь каст» и совершенно спокойно делает то, что не смог ни Сорокин, ни Пеперштейн. Он разрушает советский канон Великой Отечественной Войны. Надо бы радоваться побеждающему концептуализму, но как-то не радостно.
Сеть быстрого питания «МУ-МУ» выходит в топы яндекса. И осуждающие, и оправдывающие действия незадачливых актеров помещают себя в слюноточивое поле комментаторов на порноблоге. Мы все готовы обсуждать судьбу проститутки с толстовской точки зрения и с нетерпением ждем следующих серий, не обращая внимания на то, что образование и медицина в стране становится платными на наших глазах.
Хипстеры, которых нет, рождают самокритику http://www.afisha.ru/blogcomments/6656/#comments
(тоже весьма желтую), за которой следят тысячи девочек и мальчиков в кедах, втихушку слушающих «Наше Радио» и пьющих клинское, когда любовь к Ред Буллу уже можно не демонстрировать. Все эти кеды выходят Первого мая на демонстрацию против Путина и Лужкова, и слушают Лику Супер или Вику Кайф, я плохо разбираюсь, но она тоже протестует. Надо радоваться... Наверное.
В один день выходят два интервью. Одно весьма интеллигентное и милое, но не говорящее ничего нового. Другое содержательное, полемическое, но предельно хамское. Одно интервью Севы Емелина — поэта (по мнению многих — поэта-гопника , но только не по моему), другое Мити Волчека — издателя и журналиста (декадента и тонкого либертерианца). Одно - на «ЧасКоре», другое - на «Openspace». Что Волчек у Степановой, а Емелин у Засурского (Топорова) понятно, но с тоном вы точно не догадались. Дмитрий (которого я уважаю и считаю одним из немногих принципиальных издателей) накидывается с уничижающей бранью на всю литературу, которую считает неправильной. Во многом он прав, возможно «новому реализму» уделяется слишком много внимания, и это вовсе не тенденция, а несколько книг. Возможно, но это не дает повода к уничтожению противоположной стороны. Тон Волчека в своем радикализме уже не подразумевает анализа. Надо бы изучить этот вопрос... А не хочется.
Две производные от противоположных функций могут быть поразительно схожи.
А еще первого мая мои товарищи, считающие себя левыми интеллектуалами, а на самом деле являющиеся правыми консерваторами, почему-то испражнились на пол в туалете магазина «Фаланстер»!
Фу! Везде гадость!
Сегодня мне хочется стереть пару недель , а то и месяцев, из головы, ввиду неспособности/нежелания анализировать.
Государственный департамент! Срочно требую все изменить и поставить на свои места!
Если не примите меры, буду жаловаться в Страсбург, Комитету Трехсот и Ложе Золотой Зари.