На Северный Кавказ, если верить прогнозам российских политиков, скоро прольются бюджетные ливни. Из обещанных четырёх триллионов рублей, почти четвёртая часть должна пойти на развитие туризма.

Чиновники решили, что кавказский туристический бум не за горами. Очевидно, они рассчитывают, что как только полпред президента публично доложит (скорее всего, накануне сочинской Олимпиады), что где-то в горах нейтрализовали последнего непримиримого исламиста, миллионы людей бросятся сюда кататься на лыжах, загорать на каспийском берегу и совершать походы по чудным чеченским ущельям. А к этому надо быть готовым. Тогда, мол, и пригодятся первоклассные горные и прибрежные отели, подъёмники и поголовно освоившие английский язык местные жители.

Но сегодня хозяйничают в кавказских горах другие люди. В одних ущельях – те самые исламисты, в других – федеральные военные. Конечно, вторых гораздо больше, но обе эти категории людей далеки от туристических интересов чиновников. Более того, они им не выгодны. Поразмышляем почему.

Уникальные места для туризма есть практически в любом северокавказском регионе. Но в силу многих причин, доступны они пока только для местных жителей. Например, жители Северной Осетии с удовольствием едут на выходные дни в высокогорное Цейское ущелье. Здесь на небольшом участке собраны 33 полезных для человека удовольствия: хвойные леса, доступные ледники, чистейшая вода, памятники древности, горнолыжная трасса… Дагестанцам на средиземноморские курорты можно летать разве что за налаженным сервисом и экзотикой, но по своим рекреационным возможностям Каспийское море  превосходит многие другие. 

Казалось бы, проблема не тупиковая – чиновникам лишь нужно добиться, чтобы наряду с местными туристами, в их регионы поехали туристы издалека, желательно из-за границы. На практике же происходит обратный процесс. Показателен здесь опять же североосетинский пример. В часе езды от Владикавказа, в Мидаграбинском ущелье, с вершин Казбекско-Джимарайского ледникового массива в чудную горную долину ниспадают около двадцати водопадов-высотников.   При этом водопады Хрустальный (1035 м) и Большой Зангелан (800 м) занимают по величине второе и третье места в мире после венесуэльского водопада Анхель (1054 м). Владикавказцы с удовольствием приезжали сюда в выходные дни, привозили гостей. Но с недавних пор пограничный наряд перекрыл въезд в долину Мидаграбина. Не повезло долине от того, что одним боком она примыкает к Главному Кавказскому хребту,  по гребню которого проходит  российско-грузинская госграница. Хребет этот, как говорят местные жители, кто-то когда-то преодолевал, но с большим трудом. Могут такой альпинистский подвиг повторить и сегодня нежелательные для России люди. Но для  пресечения вылазки враждебных альпинистов пограничный пост можно было поставить у самого подножья скал, а не в начале горной долины, за несколько километров, около осетинского селения с его хлебосольными жителями.

Пограничники полностью не закрыли Мидаграбин, но требуют у местных жителей паспорт и специальный пропуск. Всё это, конечно, не способствует популярности великолепного места. Тем более, что недавно местная телекомпания подготовила сюжет о пограничникой службе у въезда в долину водопадов . Офицер пожаловался журналисту, что некоторые люди часто  пытаются отыскать объездные пути, но людей в зеленных фуражках всё равно не обмануть! Ещё офицер похвастался, что выявлять нарушителей им помогают местные жители. Одна из жительниц соседнего села вовремя сообщила им, что несколько человек пытаются пробраться к водопадам на пикник в обход пограничного поста. Женщину наградили почётным знаком «Отличник пограничной службы РФ 3 степени». 

Уверен, если в Мидаграбине хозяйничали бы не люди в зеленных фуражках, а менеджеры, организаторы туристического отдыха, местные жители получали бы не почётные знаки третьей степени, а рабочие места и неплохой заработок. Возможно, у них появился бы стимул освоить иностранные языки, как это произошло ещё недавно у жителей турецкого морского побережья. Кстати, турецкие пограничники на своих берегах никому из туристов не мешают, пропуска и паспорта для посещения пляжа не требуют.

А в Москве по-прежнему говорят о деньгах. Боюсь, что триллиона рублей для поднятия северокавказского туризма не хватит. Потому, что проблемы здесь не всегда деньгами решаются. С чего-то другого надо начинать кремлёвским мечтателям.

Тема ЕГЭ не так давно была одной из ключевых в российских СМИ, что объяснимо. Она затрагивает интересы большинства россиян, а в предвыборный год этот фактор становится политическим. Да и озабоченность ученых, преподавателей, разумных политиков и чиновников понятна – от качества сегодняшнего образования напрямую зависит качество завтрашней жизни в России. Президент Медведев уделил нынешней весной эксперименту немало внимания, при этом не раз подчёркивал своё несогласие с министром Фурсенко. В конце мая даже пригрозил увольнением, правда, по другому поводу. 
 
Конечно, реакция президента для любого министра в России гораздо важнее, чем реакция всего общества в целом. Фурсенко в такой ситуации не может чувствовать себя уютно. А если вдруг какой-либо закрытый соцопрос покажет, что для поднятия рейтинга действующего президента в предвыборную пору желательна громкая отставка министра-экспериментатора? Не позавидуешь такому министру!
 
Но на ЕГЭ всё-таки свет клином не сошёлся. Министр образования мог бы проявить себя, пока есть возможность,  и в другом. Например, в деле ликвидации межнациональной нетерпимости в России. Образование в решении этой проблеме, на мой взгляд, играет довольно существенную роль. Но в данном случае, никакую роль оно почти не играет. Почему бы министерству не изменить подход к школьной программе, не допустить большей гибкости при выборе предметов в регионах? Когда говорят межнациональная нетерпимость, сразу вспоминают Северный Кавказ. Начать можно с него.   
 
К примеру, для жителей Осетии соседи в Ингушетии представляются если не историческими врагами, то уже точно современными недоброжелателями. Дагестанцы недоверчиво относятся к чеченцам и т.д. Такие настроения во многом порождены радикалами-провокаторами. Но им гораздо труднее было бы разделять людей, которым бы ещё в младших классах преподавали историю соседних народов. Школьники в Осетии изучают историю средневековой Европы, но не знают историю соседнего ингушского народа, которая для них даже важнее, чем, например, прошлое кельтов или франков. Не знают школьники, что у осетин и ингушей около 50 общих родственных фамилий. Карачаевцев некоторые их соседи упорно называют пришлым из Крыма народом, подчёркивая его некавказское происхождение. Эта и есть идейная база для возможного карачаево-черкесского обострения.  Почему бы не ввести в школьную программу национальных республик историю карачаевцев, балкарцев, черкесов, чеченцев? Чтобы показать соседям, что у них всех немало общего,  кавказского.  
 
Если потенциальным скинхедам и «футбольным фанатам» ещё за школьной партой терпеливо рассказывать, что Армения и Грузия приняли христианство за много веков до крещения Руси, что история южнокавказских народов не раз переплеталась с историей русского народа на благо их всех, поменьше станет глупых антикавказских лозунгов в России, и антирусских там (если их министерства тоже займутся  подобной реформой).
 
Словом, предлагаю ведомству Андрея Фурсенко отважиться и на экспериментальное введение в средних школах Северного Кавказа и некоторых других регионов предметов по изучению истории, культуры и даже языков соседних народов. Игнорирование этого предложения буду расценивать как нежелание министерства образования внести свою существенную лепту в процесс ликвидации межнациональной нетерпимости в России.