Знаю, почему именно в этом году народ массово поднялся на митинги против нечестных выборов. Ни монетизация льгот, ни экономический кризис не сделали с россиянами того, что сделал Медведев, когда отменил зимнее время. Только вдумайтесь, светать стало не раньше 10 часов утра! Нигде в мире, кроме разве что Крайнего Севера, люди так не живут. Я был во многих странах – и на Западе, и на Востоке – и ответственно заявляю: солнце просто не может вставать позже восьми. Иначе происходит катастрофа.

В каждом из нас живет первобытный человек, который с каждым закатом переживает маленькую смерть, а с каждым восходом – возрождение. И когда восход запаздывает так надолго, наше бессознательное начинает бунтовать.
Вот что сдвинуло с мертвой точки ком народного протеста.  Безденежье и безработица оказались не так страшны, как это – и нервы стали сдавать у всех. Архетип русского человека – медведь, а медведь должен спать зимой. Наш же Медведев вынудил нас просыпаться тогда, когда еще очень темно, и в нас проснулся архетип медведя, выведенного из зимней спячки. Нет ничего страшнее такого медведя.

Итак, решение уходящего российского президента отменить зимнее время и заставить нас всех жить зимой по летнему времени оказалось эпохальной свиньей, подложенной Медведевым самому себе, но прежде всего – Путину. Никакие политтехнологи их теперь не спасут.

И еще. 10 декабря, когда был митинг на Болотной, прямо в тот самый момент, происходило лунное затмение. Москвичи отвыкли наблюдать такие грандиозные природные явления на своем вечно пасмурном небе. А ведь затмение – это мощное воздействие на коллективное бессознательное.

Я был в Индии и видел, как тень Земли заслоняла Луну. В Индии небо ясное. И я бил в барабан все это время. Молился, чтобы гнев проснувшихся русских медведей (никакие это не сетевые хомячки!) оказался созидательным, чтобы агрессия, оседланная ненасилием, превратилась в поиск истины, а не поиск виноватых и новый Октябрь. Когда-то в Индии это оказалось возможным благодаря Ганди. Многие лидеры оппозиции преклоняются перед Ганди, и это дает надежду.

Приехав в Москву, я сразу отправился на проспект Сахарова и бил в барабан там. 4 февраля я тоже пойду вместе со всеми. Надеюсь, ко мне присоединятся духовные братья из других стран СНГ. И наши барабаны станут слышны.

Тибет не Россия. Здесь неплохо сочетаются звезда и свастика, причем легально и в их изначальном значении. Впрочем, насколько мирно сосуществуют не только абстрактные символы, но и живые носители китайской коммунистической идеологии и древней буддийской веры, предстояло проверить нам, приехавшим в Лхасу – столицу страны, которой нет. Скоро 60 лет, как это всего лишь провинция Китая, за самостоятельность которой борется из-за рубежа изгнанный лидер Тибета – Далай-лама.

Во-первых, кто такие мы и как попали в Лхасу. Мы ученики японского монаха Дзюнсэя Тэрасавы, организовавшего паломничество по историческим буддийским местам. Оно началось из страны, являющейся родиной Будды, Непала, 17 мая, в 2600-летнюю годовщину Просветления родоначальника третьей мировой религии – Будды Шакьямуни. Непал отпраздновал событие с государственным размахом.

Кроме всего прочего, ЮНЕСКО учредило эту дату как международный праздник. В тот день на месте рождения Будды – в Лумбини нас собралось из разных стран 60 человек всех возрастов. Молодежь из Индии и Китая, интеллигенция средних лет из России (Горный Алтай и Москва), монахи и миряне из  Украины, Киргизии и Казахстана. Правда, к моменту въезда в Тибет наше количество сократилось до 25.
С точки зрения соседнего Тибета Непал хорош тем, что непальскую визу без всяких формальностей ставят прямо в аэропорту города Катманду. Хочешь на две недели – пожалуйста, 20 долларов, хочешь на месяц – 40. Попав же в столицу Непала, ты одной ногой в Тибете. Покупаешь тур в совместной непальско-китайской фирме и получаешь специальную групповую визу: в Тибет и остальной Китай – только на 14 дней.

Можно было бы, конечно, махнуть в Индию, в Дхарамсалу, к Далай-ламе и тибетским беженцам, чтобы наслушаться их рассказов о репрессиях со стороны китайских властей. Но нам хотелось увидеть всё своими глазами.

Перед въездом в Тибет пришлось соблюсти некоторые "формальности". Монахам пришлось сфотографироваться для визы в мирской одежде. Монашескую  – мы упаковали и отдали нашим китайским братьям, которые выехали из Катманду в Лхасу днем раньше с отмазкой для китайских пограничников, что одежда, дескать, подарок от непальских монахов – китайским. Любые буддийские монахи, неважно, ламы они или нет, могут попасть в Тибет только при условии, что никак не будут афишировать свой статус и даже в графе "профессия" напишут что-нибудь вроде "преподаватель" или "компьютерщик". У себя в Москве я бы никогда не пошел на такую сделку с совестью, дабы проникнуть куда-либо, будь то хоть Госдума, я стал бы отстаивать свое право на свободу самовыражения. Однако в Китае не до прав человека. Тут сокрытие своей религиозной принадлежности парадоксальным образом является пропуском к религиозным святыням. Прямо дзэн какой-то!
Не приветствуются на китайской границе со стороны Тибета и религиозные музыкальные инструменты. Посему свои молитвенные барабаны нам пришлось запрятать поглубже в рюкзаки.  Нагружать ими наших китайских братьев не стали. Приготовились объяснять пограничникам, что на барабанах написаны не тибетские буквы, а китайские иероглифы. Но, слава Будде, не пришлось.

Итак, мы успешно пересекли границу в местечке, отличающемся от тибетской столицы всего лишь одной буквой – Кхаса. На протяжении всего трехдневного пути на автобусе до Лхасы мы не могли ступить шагу без нашего гида. Мы думали, что он – по совместительству сотрудник китайских спецслужб. Но то ли сыграла свою роль его принадлежность к тибетскому народу, то ли простая усталость и невнимательность – и он упустил тот ключевой момент, когда в Лхасе рано утром 31 мая мы надели-таки монашеские одежды и достали свои барабаны.
Ошибается тот, кто думает, будто Лхаса – до сих пор древний город. Через весь Тибет к ней ведет трасса, о которой россияне могли бы только мечтать. Сама тибетская столица сверкает стеклом и бетоном, по ее широким проспектам носятся современные автобусы и такси, есть множество торговых центров и парков с разноцветно подсвеченными фонтанами. Конечно, не Нью-Йорк, но этакий разросшийся "чайна-таун". Да она ведь и есть "китайский город", как это и переводится. 

Однако ошибется и тот, кто решит, что это вся Лхаса. Если ступить чуть в сторону от широких проспектов, охраняемых в стеклянных будках китайскими солдатами четыре, глядящими во все стороны света, то окажешься в районе под названием "футон". Это что-то вроде нашего пешеходного Арбата, за исключением того, что тут можно ездить на мотоциклах и в редких случаях на автомобилях. Вот где настоящая старина.

Улизнув от гида, мы по улочкам футона добрались до главного храма Тибета – Джоканг. Отсюда в VIII веке произошел Тибет как буддийское государство. Отсюда же начинались все волнения, связанные с движением за независимость в последние 60 лет. Это сердце Тибета. Вокруг него по улочкам старого города в утренние часы движется непрерывный поток верующих. Они бормочут священные слова, крутят молитвенные барабаны, некоторые – делают простирания, то есть, иначе говоря, передвигаются исключительно ползком, при этом вставая во весь рост перед каждым "переползом". Среди таких подвижников, целиком отдавших себя поклонению в самом буквальном его смысле, попадаются даже такие, у кого одна нога! И что удивительно, эту практику никак не пресекают наверняка атеистичные, идеологически выдержанные китайские полицейские. Я наблюдал  картину, когда человек, передвигающийся в сторону храма посредством простираний, "переползал" улицу с оживленным движением. Светофор давно погас, но машины не трогались, пока он не оказался на другой стороне. При этом его заботливо сопровождал дорожный полицейский.

А кто-то говорит, что в Тибете людей за их веру каждый день расстреливают на улицах. Да нет там такого! Конечно, в олимпийском 2008 году, когда Лхаса была охвачена массовыми волнениями, на том самом проспекте, где расположена наша гостиница, были действительно расстреляны сотни тибетцев. Из 2000 монахов храма Дрепунг в тюрьму не попали только 30. Проблемы существуют, но не стоит преувеличивать их масштаб. Ведь когда оставшимся на свободе монахам предложили подписать письмо с отречением от Далай-ламы, они не сделали этого – и их не посадили.

Но вернусь к нашей утренней прогулке. Очутившись в потоке верующих по направлению к храму Джоканг, мы стали петь молитву Лотосовой сутры "Наму-Мё-Хо-Рэн-Гэ-Кё", а учитель Дзюнсэй Тэрасава – бить в барабан. Постепенно наше пение становилось все громче, удары в барабан – звонче. Тибетцы радостно приветствовали нас. Они давно не видели такого. Почему? Это нам не преминул объяснить полицейский, сказавший, что в Тибете запрещено совершение молитвы монахами в публичных местах. Тэрасава-сэнсэй ответил ему, что к публичным местам не может относиться территория вокруг храма. Побормотав что-то в свою рацию, полицейский отстал. Чтобы не раздражать его, учитель перестал бить в барабан. Однако через несколько метров к нему подбежал человек с рацией, но уже в штатском, и сказал, что в барабан можно бить. Еще через несколько метров появился другой полицейский, который снова был против звуков барабана. Мы прошли мимо расположенной недалеко от входа в храм военной части. Из распахнутых ворот были видны выстроившиеся в шеренги солдаты в касках, они хором кричали какие-то команды. "Ну всё, это за нами", - обреченно подумал я.

Выйдя на главную площадь "футона", перед самым входом в храм, мы бросили веточки благовонной арчи в специальную печь и сделали троекратный земной поклон. К нам снова подошел полицейский. "Где ваш гид?" - спросил он. Кто мы такие, ему было понятно без слов: при пересечении границы гид выдал каждому из нас бейджик с указанием названия турфирмы, имени, фамилии и страны туриста. "Мы пришли сюда без него", - ответил учитель, и мы продолжили обход храма. Обойти вокруг него предстояло три раза. Удивительным образом мы не были арестованы. Встречая полицейских, которым не нравился звук барабана, учитель прекращал в него бить, но, отойдя на несколько метров, продолжал, молитву же громким голосом мы не остановили ни на секунду.

Когда мы закончили, осыпав вход в храм лепестками цветов, полицейские не стали задавать нам лишних вопросов, а просто последовали за нами в гостиницу. Там они сели в холле и стали дожидаться нашего гида. Вот кому попало по первое число!
Гид забрал нашу групповую визу и поехал с полицейскими к директору турфирмы. Через несколько часов он вернулся взмыленный и стал кричать: "Вы принимаете нас за животных! Вы приехали и уедете, а нам здесь жить! В Тибете запрещено собираться больше 20 человек! В Тибете запрещена публичная молитва! У вас могут отобрать визу и депортировать из Китая!"

Насчет депортации гид не выдумывал. Именно это произошло недавно с альпинистами из Европы, развернувшими всего на 5 секунд флаг независимого Тибета в лагере у подножия Эвереста. 

Приуныв, мы сгрудились в номере учителя, прикрывая собой наших китайских братьев, которых в любую минуту могли задержать, как только они окажутся одни. Несколько часов длилось томительное ожидание. Переодевшись в обычную одежду, мы с Тэрасавой-сэнсэем вдвоем проделали партизанскую вылазку в ближайшее интернет-кафе и выложили в социальной сети Google – Orkut фотографии нашей публичной молитвы. Зайти на Facebook не получилось – в Китае к нему закрыт доступ. Когда Тэрасава-сэнсэй стал общаться в чате со своими друзьями, при частом упоминании слова Тибет интернет-браузер автоматически закрывался.

Мы готовились к худшему. Но… к вечеру гид отдал нам нашу визу и, заметно успокоившись, на следующий день отпустил с миром на поезд, который повез нас в остальной Китай. Мимо нас проносились красные флаги, которыми украшены улицы Лхасы к близящемуся празднованию "60-летия освобождения Тибета", а с нами в поезде сидели тихие улыбчивые тибетские монахини. Они ехали в китайский город Ченду на обучение в тибетском монастыре.

Выходит, всё не так страшно? Если не лезть в политику и позиционировать себя исключительно как религиозных людей – да.

Истинное чувство свободы приходит не от политических заявлений, а именно благодаря таким акциям. Тибет будет свободным. Для этого нужно много терпения и веры. Но совсем необязательно укладывать эту свободу в какие-то политические рамки. Это понимает и сам Далай-лама, сложивший с себя полномочия государственного руководителя, оставшись только духовным лидером Тибета. Китайцы способны понять такое отношение. Мы видели это своими глазами.

У меня не выходит из головы вопрос. Кто был тот человек в штатском, который попросил учителя продолжать бить в барабан?..















Фото Олега Терентьева и Феликса Шведовского

Есть люди – одни в поле воины. Они широко известны в узком кругу, но то, что они делают, подчас не под силу целой армии. Правда, их одиночество смертельно опасно для них, а порой и для памяти о них. Впрочем, свои подвиги они делают не для того, чтобы оставить след в истории.

Таким человеком был правозащитник и миротворец Виктор Попков, расстрелянный неизвестными в Чечне на выезде из Алхан-Калы 18 апреля 2001 года. Он скончался от полученных ранений через полтора месяца. Виктор вез гуманитарную помощь и врача мирным жителям горных сел, страдающим от вооруженного конфликта.

Мы, те, кто знали его и пытались разделить с ним его трагическое одиночество, не уберегли его жизнь, но в наших силах сберечь память о Викторе Попкове. Вечер памяти пройдет в Сахаровском центре в Москве 18 апреля в 19 часов. На нем будет впервые показан документальный фильм «Глобальное пробуждение» о марше мира в Чечню в 1995 году, одним из четырех столпов которого был Виктор.

Над фильмом трудилось много людей, но главным инициатором является учитель нашего буддийского ордена «Ниппондзан Мёходзи» – достопочтенный Дзюнсэй Тэрасава. Так же, как когда-то он стал инициатором самого марша мира, который официально был организован Комитетом солдатских матерей России. Полное название звучало так: Марш Материнского сострадания «Во имя жизни» Москва – Грозный.

Вот ведь – пример участия религиозных людей в протестной активности, а также – межконфессионального сотрудничества: Виктор Попков был известным деятелем Старообрядческой Православной церкви, мы – буддисты, а еще в организации и проведении марша участвовал Крис Хантер, христианин-квакер из Англии, директор Центра миротворчества и общественного развития. И боролись мы не за какие-то одним только нам ведомые права верующих, а за право любого человека на жизнь, которое попиралось в Чечне. Это понятно всем, даже атеистам.

После фильма будет дискуссия о миротворчестве. Люди, знавшие Виктора Попкова, расскажут об этом удивительном человеке.

Не стану называть себя громким словом «режиссер», но я – один из тех, кто этот фильм делал. Поэтому волнуюсь, конечно, как его воспримут.

Хотя важнее другое. Понятно ли живущим сейчас, что именно война в Чечне стала отправной точкой процесса, в результате которого к власти в России пришли чекисты, отнявшие у страны все завоевания горбачевской перестройки? Ясно ли, что именно неудача миротворческого движения, слабость антивоенного протеста привели к тому, что в итоге в стране нет нормальной оппозиции авторитарному режиму?

В 95-м году такой протест был, и достаточно сильный. Наш марш в Чечню доказал это. Но в 2000-м всех его организаторов нейтрализовали: закрыли въезд в Россию достопочтенному Дзюнсэю Тэрасаве и Крису Хантеру, а Марию Кирбасову, председателя Комитета солдатских матерей, довели до инсульта, фактически обезглавив и расколов общероссийскую организацию. Оставался только Виктор Попков. Один в поле воин. Ему оставался год жизни…

Почему он остался один?

Купание в проруби – единственная пропагандистская кампания, за которую я благодарен Церкви и государственным СМИ безо всяких "но". Как государственную идеологию не приемлю болельщиков, особенно футбольных, с их "Россией, вперед", легко превращающейся в "Россию для русских". Мне отвратительна непоследовательность участвующей в этом Церкви: ведь святые отцы учат отказываться от языческого "попечения о плоти". А вот праздник Богоявления, или Крещения Господня – как раз то, в чем найден удивительный баланс между телом и духом, между настоящим личным подвигом и идеологическим "обеспечением", которое, слава Богу, пока не извратило этот подвиг до эффекта толпы.

Улыбки людей, выходящих из иорданей, показанные вчера нашим ТВ, вот то немногое, что осталось от русской души и чем стоит гордиться перед всем миром. Это были лица людей, одержавших победу прежде всего над самими собой ради чего-то большего, чем они сами. Лев Толстой да купание в проруби – вот столпы, которые еще хранят нас как единый народ.

И пусть батюшки твердят, что главное – окунаться с верой именно "во Христа", я уверен: у купания в проруби глубокие дохристианские корни. Дохристианский – не значит плохой. То, что так думаю не только я, стало понятно в ночь с 18 на 19 января, когда наша небольшая буддийская община пришла искупаться в иордани на реке Рожайка Домодедовского района Московской области.

Перед тем, как раздеться, мы ударили в барабаны и запели молитву. Многочисленным зимним купальщикам и охранявшим прорубь милиционерам, особенно в неясном лунном свете, наверняка показалось, что мы какие-нибудь шаманы, следующие древнеславянской традиции, и они почтительно расступились. Никто не мешал нам, трижды погружаясь в иордань, произносить "Наму-Мё-Хо-Рэн-Гэ-Кё". Я верю в единство всех религий и в то, что славить прибежище в Будде, Дхарме (Учении Будды) и Сангхе (общине Будды) – то же самое, что говорить: "Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа". На глубоком подсознательном уровне это понимают все люди. Поменьше бы красноречивых мерзавцев с их разглагольствованиями о том, чья религия круче!

Итак, в реке Рожайка мы родились заново. Насмотрелись за последние шесть лет телевизора каждое 19 января и решились наконец-то. А что, ведь и в буддийской традиции есть омовение ледяной водой! Наш монашеский орден "Ниппондзан Мёходзи" начался именно с семидневного стояния под водопадом отца-основателя – преподобного Нитидацу Фудзии. А он, в свою очередь, следовал древней традиции японских шаманов, именно под водопадами обретавших свои сверхъестественные силы. В каждой стране свой климат и ландшафт. На Среднерусской возвышенности водопадов не сыскать, зато зимы и прорубей – хоть отбавляй.

И напоследок – о самой сути. Вода вчера имела особые свойства, она исцеляла телесные недуги, а также очищала от грехов и способствовала раскаянию. Раскаяние – понятие не только христианское, хотя этимологически восходит к библейской истории Каина и Авеля – к истории братоубийства. Рас-Каяние означает отречение от Каина в себе, то есть отказ от убийства. А заповедь "не убий" - первая заповедь любой религии.

19 января были убиты адвокат Станислав Маркелов и журналистка Анастасия Бабурова – Авели нашего времени, противостоявшие Каинам – нацистам "из народа" и чиновным убийцам, действующим от имени "государства Российского". Как символично, что это произошло именно в день Крещения. Это означает, что, как и Христос, своей смертью Маркелов и Бабурова попрали смерть и теперь вечно живы. Что подтвердило вчерашнее шествие сотен людей в их память по Тверскому бульвару в Москве. В нем я тоже участвовал. И тоже бил в барабан в ритм не только буддийской молитве, но и антифашистским речевкам. Из всех речевок, которые я кричал вместе со всеми, больше всего мне понравилась эта: "Мое отечество – всё человечество!"

Она до сих пор у меня в ушах.

20 ноября - 100 лет уходу Льва Толстого из жизни. Эмоциональный и с надрывом текст «Нет Толстого в своем отечестве» я уже написал. Краткая суть его в том, что на высшем уровне было принято решение не делать из этой даты события всероссийского масштаба и не слишком упоминать о нем в СМИ. Насколько чудовищно это решение, показали прокатившиеся в этом году по всему миру многочисленные памятные мероприятия, посвященные великому русскому писателю и мыслителю. Причина решения очевидна – Российская Православная Церковь Московского Патриархата (РПЦ МП), до сих пор не снявшая с Толстого анафему. Ей есть за что не любить Льва Николаевича, который неоднократно обличал лицемерие Церкви, слившейся с государством, Церкви, похоронившей Учение Христа под поздними наслоениями, Церкви, освящающей войны и казни. Непонятно одно: какое влияние РПЦ МП имеет на Министерство культуры РФ? Прямое? Тогда, простите, у нас светское государство или теократия?

Ну да Бог с ней, с Церковью. Пар у меня вышел, и хочется спокойного обсуждения.

Вот говорят: в России обычно отмечают дни рождения, а даты смерти – вообще не принято. Неправда! В 1937 году было 100 лет смерти Пушкина – и их отмечали с государственным размахом. Другое дело, насколько была понята душа поэта, но, по крайней мере, формальности были соблюдены. Хотя ситуация сложилась вдвойне пикантная как с точки зрения атеистического государства - ибо из поминок делают торжества только в случае достижения умершим христианской святости – так и с точки зрения Церкви - ибо Пушкин святым отнюдь не был. Выходит, со всех точек зрения 100-летие ухода Пушкина отмечали просто потому, что это 100-летие ухода великого человека, вот и всё! Почему нельзя было поступить так же с Толстым – непонятно. Похоже, страх нашей власти перед РПЦ МП зашкаливает.

Мне задают и такой вопрос. Лев Толстой неоднозначен, он разносторонний, многоплановый, зачем делать упор только на его религиозно-философском учении, на отрицании патриотизма, на непротивлении злу насилием? Ведь есть же и «Севастопольские рассказы», и «Война и мир», где всё в порядке и с патриотизмом, и с добром, которое с кулаками. Отвечаю. Во-первых, выбор сделала наша власть. Именно она дала директиву молчать о Толстом, посчитав наиболее опасной для государства российского именно эту сторону Льва Николаевича, связанную с его нравственной проповедью во второй половине жизни. В конце концов, могли бы вспоминать о Толстом – гениальном писателе, умолчав о прочем. Не захотели. Значит, понимают: от этого никуда не деться. Во-вторых, сам Толстой в конце жизни говорил, что самым важным считает именно свою проповедь, а не литературные произведения. И хотя бы из уважения к последней воле умершего следует говорить в первую очередь об этом.

И наконец, чем так важна его проповедь сегодня и за что мы должны сказать Толстому спасибо? Непротивление злу насилием придумал не он – это учение древнее Будды и Христа. Заслуга Толстого в том, что он заговорил о нем со всей страстью и талантом, подкрепил его всей мощью своего писательского авторитета. Можно сказать, он пожертвовал своей мировой литературной славой ради того, чтобы мир вспомнил о коренной сущности всех религий – ахимсе, непричинении вреда, о том, что там, где есть насилие, нет Правды. И ему это удалось настолько, что нашелся человек, не только вспомнивший об этом, но и воплотивший практически. Я говорю о Махатме Ганди, который перефразировал толстовское «непротивление» в «ненасильственное сопротивление» и детально разработал, проверил опытным путем его методы. Мало того, это был не личный опыт Ганди, но опыт всего индийского народа, добившегося таким образом независимости, не применяя оружия. С Индии началось крушение всей колониальной системы. По большому счету, благодаря Толстому и Ганди со второй половины ХХ века мы живем в совершенно новом мире, где есть гражданское общество, которое знает о правах человека и умеет их отстаивать, опираясь только на силу правды, без всякого насилия.

Хотя бы за это и стоит поблагодарить Льва Николаевича – всем миром, а не втихомолку каждым у себя глубоко внутри, в душе. Вот почему мне и больно, что ни государству, ни даже обществу Лев Толстой как-то… параллелен.

И напоследок история из моей биографии. В последнем классе школы я нашел в отцовской библиотеке дореволюционную книгу. Это были письма Льва Толстого и отрывки из его дневников. Литературные произведения Толстого, положенные нам по программе, меня не цепляли. Больше нравился Достоевский. Но эту книжку с ятями я прочитал запоем. Благодаря ей я проникся верой в духовное начало всего сущего, в то, что «разумное сознание», или «искра божья», живет в каждом человеке, и поэтому нельзя никого убивать. Проникшись, я увидел противоречие с «диалектическим материализмом», которому нас учили в советской школе, и устроил скандальные обсуждения, итогом коих стало исключение меня из комсомола. Но времена были перестроечные, и дальнейших последствий это не возымело. У руля нашей страны стоял человек, по сути такой же глубоко христианский, как и Толстой. Михаил Горбачев – вместе с царем Александром Вторым я бы поставил его в один ряд со Львом Николаевичем и Ганди.

Та книга с ятями была подписана кем-то, кто подарил ее некогда моему отцу: «Бей в барабан и не бойся», - цитата из Гейне. Знал ли я тогда, что через несколько лет возьму в руки буддийский барабан и буду бить в него, молясь за мир и победу ненасилия вот уже 16 лет как…

Знает ли Россия, как повлиял на нее Толстой-мыслитель, помнит ли?

И еще. Читайте «Толстовский листок. Запрещенный Толстой» - 13-томное издание, выпущенное В.А. Морозом в конце 90-х – начале 2000-х. Там собраны все те произведения, которые сам Лев Николаевич считает золотым итогом всей своей жизни и которые были запрещены церковью, а потом – советской цензурой. Это очень интересное чтение.

 2 октября Москва почти не заметила день рождения Махатмы Ганди. Международный, кстати, день ненасилия - учрежденный резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 15 июня 2007 года. Столица от этой даты отделалась справкой, опубликованной РИА «Новости», хоть и развернутой, но сам ее жанр энтузиазма не предполагал. Радио «Голос России» и вовсе дало петуха, процитировав двусмысленное высказывание члена Общественной палаты РФ Александра Соколова: "Обычно насилие возникает тогда, когда стороны конфликта не хотят решать вопрос, а хотят самого конфликта. Это связано и с терроризмом на Кавказе, это связано и с маршами несогласных, которые проходят в Москве. Насилие всегда порождает насилие. Если стороны хотят договориться, они могут найти способы решения вопроса другими методами".

Если бы Соколов сказал: «Это связано и с ПОДАВЛЕНИЕМ маршей несогласных», - возразить ему было бы нечего. Но то ли у него язык заплелся, то ли он действительно имел в виду то, что сказал: марши несогласных – это и есть то насилие, которое порождает их избиение милицией. Но эти марши, также как и митинги по 31-м на Триумфальной площади, наоборот, являются живым воплощением идей Махатмы Ганди о «сатьяграхе» - гражданском неповиновении и ненасильственном сопротивлении государственному беззаконию. И в том, что люди не боятся идти на конфликт с теми, кто говорит на языке дубинки, свидетельствует только о силе их «сатьяграхи». В правильный день упомянул их член Общественной палаты – да не в том контексте. Идеологи по-прежнему умело запудривают нам мозги.

А вот Питеру – респект. Городской комитет по внешним связям решил не ограничиваться одним днем, а, как сообщает «Санкт-Петербург.ру», устроил Дни ненасилия и Махатмы Ганди, которые продлятся с 1 по 8 октября. Там вчера в Доме дружбы и конференция прошла "Ганди и путь ненасилия: актуальность в современном мире", и документальный фильм о Ганди показали. А потом в кинотеатре "Дружба" началась Неделя индийского кино. Да не просто какое-нибудь вам «индийское кино», а «посвященное учению Ганди, ненасилию, добру и толерантности». Ну, дают! Вот где духовная столица России. Если бы еще этот городской комитет донес учение Ганди до всех питерцев, включая самого главного – того, который с Юрой-музыкантом спорил, было бы совсем хорошо…

Но кто воистину порадовал, так это ненцы. Информационное агентство "Двина-Информ" накануне сообщило, что «в Ненецкой центральной библиотеке имени Алексея Пичкова в Международный день ненасилия состоится открытие выставки «Махатма Ганди и Лев Толстой: уникальное наследие». Экспозиция посвящена переписке о ненасилии, которую вели русский писатель Лев Толстой и лидер индийского освободительного движения Махатма Ганди. «С их взглядами по преображению жизни мирным путем и смогут ознакомиться посетители выставки», - поразительно, что такие слова (а не только «в сортире замочим») еще звучат в российском эфире. Еще более поразительно то, что «выставка является частью культурного обмена между Россией и Индией, осуществляемого Некоммерческим партнерством «Мир Традиций» (г. Москва) при содействии Министерства культуры Российской Федерации и поддержке Государственного музейно-выставочного центра «РОСИЗО» Минкультуры России». Непонятно только, почему же все эти московские общественники и чиновники выбрали для празднования такого события только Ненецкий автономный округ, исключив Москву. Неужели с точки зрения ненасилия столица – провинция?

А впрочем, возможно, так оно и есть.

И в Москве нам, буддийским монахам, последователям того же учения, которое до Толстого и Ганди было сформулировано еще Буддой и Христом, ничего не остается, как ходить к памятнику Махатме неподалеку от метро Университет, где в этот день утром собираются индусы почтить своего Отца нации. Он у них совсем не такой, какими были наши. Культ его личности трогательный и вовсе не страшный. К памятнику кладут цветы, дети поют гимны, а потом всех угощают сладостями. И нас с нашими барабанами доброжелательно слушают - и угощают тоже.

Жаль, что большинству москвичей это всё по барабану. По их, не по нашим…

И мы вспоминаем, как в Индии, в Нью-Дели, у вечного огня Ганди самадхи - на месте кремации тела Великой Души, в Парке царей Радж гхат, 2 октября проходит большая церемония, с участием представителей всех религий, существующих в этой стране. Но первыми прочитать молитву всегда просят наш орден Ниппондзан Мёходзи. Ибо до сих пор руководство Индии помнит дружбу Махатмы Ганди и японского монаха Нитидацу Фудзии – основателя ордена, сделавшего много не только для возрождения памятников буддизма в Индии, но для осуществления идей Ганди во всемирном масштабе, проводя многочисленные марши мира в горячих точках и за ядерное разоружение. Эти марши, эти монахи стали символами гражданского общества в Европе и США.

У россиян, к сожалению, «движение за мир» ассоциируется с чем-то навязывавшимся сверху в советские времена. Времена удивительно правильных слов и катастрофически страшных дел. Потому в красивые слова давно мало кто верит. И какое кому дело до того, что с 2001 по 2010-й ООН отмечается еще и Международное десятилетие культуры мира и ненасилия в интересах детей планеты. Все видят, что ни для каких детей это десятилетие не было ни мирным, ни ненасильственным.

А может, не стоит быть такими циниками? Может, для каких-то оно таким все же было? Да и не закончилось оно еще. И надо верить в чудо. А лучше – его творить.

Их не посадили, но и не оправдали. На процессе по Ерофееву и Самодурову не восторжествовали ни рыба, ни мясо. Власти оказались уже не людоедскими, но еще не вегетарианскими. И все-таки своим штрафом поддержали общество, находящееся в порочном круге противопоставления искусства и церкви, атеистов и верующих. Между тем, в историю религии в целом выставка "Запретное искусство – 2006" вписывается очень неплохо.

Достаточно вспомнить тибетских монахов, который год уже приезжающих в Москву затем, чтобы долго и кропотливо строить из разноцветного песка священный буддийский символ – мандалу и тут же, в течение нескольких минут, ритуально разрушить ее, выявив тем самым непостоянство всего явленного.

Или дзэн-буддийскую поговорку "Увидишь Будду – убей Будду", за которую еще ни один буддийский монах не пошел на костер как еретик. Точно так же, как и те, кто уничтожал статуи Будды и его записанные слова – сутры, считая, что внешние формы почтения мешают почтению истинному, которое в сердце и может быть выражено простой улыбкой или вручением цветка.

Да и самого Будду при жизни на этой земле многие индуисты считали ниспровергателем основ тогдашней религии. Точно так же, как и Христа – фарисеи. За то ведь и распяли. Надо ли продолжать список? Добавлю еще звучащее для кого-то, быть может, и вовсе кощунственно. Мусульмане, разбивавшие изображения человека, христиане, сжигавшие языческих идолов, действовали в рамках всё той же парадигмы: любая религия, застывая во внешних проявлениях, нуждается в обновлении через истребление этих застывших форм.

Так кто же такие тогда Андрей Ерофеев и Юрий Самодуров и все те рубящие иконы художники, которых они представляли своей выставкой? Это современные Будды, Христы и Магомеды. Просто мы пока этого не осознаем…

И никого они не оскорбили. Они призвали религию очиститься, вернуться от внешнего к внутреннему – к сердцу человеку. А те, кто захотел обидеться на них, просто забыли, что когда-то любая религия начинала именно с этого.

Мне легче об этом сказать, потому что в буддизме до сих пор об этом помнят и потому никого не называют отступником. Даже если он нарисует Будду с головой Микки-Мауса. Ведь мышь тоже обладает природой Будды. И достигнет Просветления. Обязательно.