Только что узнал: вчера в Симферопольском суде вынесен оправдательный приговор российскому гражданину, капитану второго ранга Артуру Степанянцу. «Дело о клистронах» наконец-то завершилось – причём завершилось так, как, собственно, и должно было завершиться. Оправданием. Невольно хочется крикнуть «ура!»

Обвинение в шпионаже против Украины было выдвинуто Службой безопасности Украины (СБУ) в связи с тем, что российский гражданин приобретал (да, в гараже, но, увы, в обеих наших странах сейчас так часто делается) бэушные радиоэлектронные блоки для ремонта аналогичной аппаратуры, стоящей на российских военных кораблях. Блоки эти были разработаны и произведены в России, Россия же долгое время именно этими конкретно – теми, что покупались – блоками и владела. Однако СБУ объявила некоторые детали блоков секретными – и по этой причине Артур Степанянц угодил на два года в украинскую тюрьму.

Секретными были объявлены входящие в состав блоков клистроны и лампы бегущей волны (ЛБВ) – те самые клистроны и ЛБВ, которые и тогда, и сейчас свободно продаются (через интернет, если пожелаете) предприятиями что России, что самой Украины. «Дело о клистронах» изначально было полно абсурда – но вот теперь абсурд наконец рассеялся. Очень надеюсь, что украинской стороне хватит ума не обжаловать решение Севастопольского суда в кассационном порядке – и выпустить наконец Артура из-за решётки. Так или иначе, а – ура!

И ещё невольно хочется грустно вздохнуть. Потому что дело, подобное севастопольскому «делу о клистронах», в нашей стране не имело бы никаких перспектив на справедливое разрешение. У нас судили – и осуждали, причём зачастую на очень значительные сроки – за ознакомление японцев с результатами исследования шумов рыбных косяков с помощью гидрофонов (вообще-то это стандартный способ, на сейнерах так косяки ищут уж лет 50, не меньше, но Владимиру Щурову за это дали 2 года условно).

За совместную работу с южными корейцами по производству титановых колёсных дисков для автомашин «Хёндэ» (академик Оскар Кайбышев, 6 лет условно).

За передачу американскому гражданину статьи из журнала «Кораблестроение» про ракето-торпеду «Шквал» (вы не смейтесь, её потом, статью эту, отснятую в оперативной съёмке ФСБ, показывали по телевидению, я её в «Лефортово» как на экране увидел, так понял, что чудом проскочил – у меня на полке дома тот выпуск «Кораблестроения» тоже стоял! – 8 лет условно профессору Анатолию Бабкину).

За ознакомление (якобы случившееся, что примечательно!) южных корейцев с «Российско-северокорейским соглашением о мерах по защите редких и исчезающих видов перелётных птиц» (Валентин Моисеев, четыре с половиной года).

За поставку европейским фирмам технологических кристаллов (Иван Петьков, пять с половиной лет – и после этого нас зовут заниматься экспортом высокотехнологической продукции, повышая конкурентоспособность России на внешнем рынке? Не-ет, спасибо, как-то не хочется!).

За выполнение по легальному контракту экспериментов и интересах китайцев (академик Игорь Решетин, одиннадцать с половиной лет, его коллеги получили срока чуть короче: Михаил Иванов - 5 лет, Александр Рожкин – 5,5 лет, Сергей Визир -11 лет).

За работу по РАЗРЕШЁННОМУ ФСБ (!!) контракту для китайцев, итогом которого должен был стать о-очень приблизительный, то есть достаточно грубо искажающий реальные условия моделирующий стенд (профессор Валентин Данилов, 13 лет).

За подготовку обзоров прессы, в конце концов (15 лет, это уже мне).

Сейчас вот ждут приговора Святослав Бобышев и Евгений Афанасьев – за чтение разрешённых ФСБ и многократно ею же проконтролированных лекций китайцам. А ещё были профессор Олег Коробейничев, Владимир Сойфер, которые прошли буквально по краю - то есть жизнь им покалечили, но в тюрьму не посадили... Между прочим, списочек-то можно и продолжать.

То есть становится очень за державу обидно. Ну почему на Украине умеют абсурд не только различать, но и признавать порой, а у нас в России смотрят на тебя упрямо и на голубом глазу говорят: «Нет, всё равно клистроны секретные! Ну и что, что свободно в интернете продаются!» И люди сидят.

Так что давайте пока за Артура хотя бы «ура!» покричим. Главное, чтоб у него в итоге всё до конца получилось. А там и на Россию, быть может, здравый смысл, правда и справедливость возвратится. Пока что-то с этим напряг...

Вообще-то за державу становится невероятно обидно, когда осознаёшь, до чего же много всего замешано в сегодняшней нашей России на лжи и обмане. Причём — лжи и обмане государственном. Трудно гордиться государством и уважать его, когда оно, государство, врёт буквально на каждом шагу. Ну да ладно, не будем о грустном. Потому что главное, что я хочу сказать сегодня — это: "Спасибо!" Огромное спасибо Дмитрию Анатольевичу Медведеву. Спасибо за то, что помиловал Сергея Мохнаткина. И ещё раз спасибо — за это же самое, но совсем по другим причинам.

С первым "Спасибо!" всё более или менее ясно само по себе: ну как не поблагодарить главу государства за то, что он позволил вернуться на свободу хотя бы одному человеку! Тем более что человек этот уж точно в "зазаборье", как там же и говорят, "случайный пассажир" - вот уж буквально "- Ты за что сидишь-то?" - Да я так, мимо проходил". Невесёлая, конечно, иллюстрация состояния умов нынешних наших властей предержащих — шёл человек, увидел — женщину бьют, вступился за неё — его за это посадили на пять лет. Когда потом эти же люди "учат нас Родину любить", как-то уже не очень верится в их патриотизм. Ну в самом деле, трудно быть патриотом России, если на деле ты вот так относишься к российским женщинам и тем, кто российских женщин защищает. Ну да ладно, это — не моя сегодня тема. Выпустили Мохнаткина — и огромное за то спасибо, просто из чувства солидарности от того, который знает, что это такое — сидеть в "зазаборье" ни за что.

Второе моё "Спасибо!" Дмитрию Анатольевичу требует некоторого юридического разъяснения. Понимаете, порядок помилования у нас в стране регулируется указом номер 1500, который тогдашний президент России Владимир Владимирович Путин подписал ещё 28 декабря 2001-го года. Этот указ утвердил и ввёл в действие Положение о порядке рассмотрение ходатайств о помиловании  – ну, то есть основной документ, по которому в нашей стране милуют. И что ведь интересно – не требует этот документ, чтобы осуждённый свою вину признавал! Совсем не требует! Единственное место, где в нём вообще хоть что-то о вине говорится, это пункт 5, подпункт "з" Положения – там написано, что тюремная администрация должна приложить к ходатайству человека о помиловании свою характеристику, в которой среди прочего нужно рассказать, как человек относится к совершённому деянию. (Ну, или к тому, что, как говорят, он совершил — ведь не всегда то, за что человека сажают, он в самом деле делал — см., например, "Каждый пятый сидит безвинно"). И всё!

В указ № 1500 потом два раза вносили изменения – в 2007 году Путин (указ № 359 от 16 марта 2007 ) и в 2009-м - Медведев (указ № 567 от 19 мая 2009) – но ни в один из этих разов ничего, касающееся "отношения к совершённому деянию", они в Положении о помиловании не меняли.

То есть, это как как в разговоре с сыном-подростком: "- Па-ап, мне эти штаны не нравятся!  Я лучше в школу буду в джинсах ходить!" И справку подаёт: "Все мои друзья ходят в джинсах". Справка сыном представлена — но это вовсе не значит, что для ежедневных походов в школу ему купят именно джинсы, а не намеченные родителями брюки.

Что-то подобное и с указом № 1500. О том, как осуждённый относится к инкриминируемому ему деянию, администрация тюремного учреждения пишет. Но, как следует из самой конструции текста указа 1500 и Положения о помиловании, безусловно решающей роли эта информация — не играет. Всего лишь один из фактов, прилагаемых к ходатайству о помилованию. Не больше.
Правда, один крупный отечественный чиновник — по случайности именно его подпись  стоит под указом 1500 — много уже лет при каждом удобном, а чаще неудобном случае публично уверяет всех, что "без признания осуждённым своей вины его помилование по нашим законам (то есть по указу 1500) невозможно". И по этой причине отказывается даже обсуждать возможность освобождения многих других почтенных людей, живущих сейчас в российском "зазаборье".

Но вот Сергей Мохнаткин своей вины не признавал! В том числе и в своём прошении о помиловании. О чём честно администрация исправительного учреждения президента и проинформировала. И тем не менее Дмитрий Анатольевич Медведев осуждённого Мохнаткина — помиловал. Чем очень убедительно доказал — и показал всему свету, - что отсутствие признания осуждённым своей вины по нашим законом НЕ ЯВЛЯЕТСЯ-таки препятствием для того, чтобы осуждённого помиловали. (И другой крупный российский чиновник — чья подпись, по случайности, стоит под указом 1500, - натурально говорит неправду, утверждая обратное). Вот за это, за неопровержимое доказательство того, что некоторые говорят неправду — и за практическую демонтстрацию истинного значения формулировок российских законов (а также подзаконных актов в лице указа 1500 и Положения о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании) - за это я хочу сказать Дмитрию Анатольевичу Медведеву моё второе большое "Спасибо!".

Потому что за державу обидно, когда державные люди нахально и довольно неубедительно врут. Как будто не допускают даже мысли, что другие россияне могут подписанные ими указы взять да и просто прочитать. Так бы уж и говорили прямо - "Это Я не хочу!». Потому что надо всё-таки свои решения отстаивать. А не за законы прятаться, мол, это они не позволяют. Позволяют. Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Перечитываю довольно свежую ещё статью Путина в «Российской газете» о проблемах обороны – и слеза прошибает. До чего хорошие, до чего правильные слова! Военнослужащие – в том числе и отставные – должны быть социально защищены, надёжно защищены. А престиж профессий, связанных с работой на оборону, на укрепление обороны страны, должен быть на высочайшем уровне. Автор даже смело говорит о том, что, с его точки зрения, «разумно наделить специалистов, занятых в оборонно-промышленном комплексе (ОПК), дополнительными социальными гарантиями и даже привилегиями». Ах, до чего хорошо!

...Капитан второго ранга Артур Степанянц защищал интересы обороноспособности Родины в одной из самых непростых областей – он служил на атомной подводной лодке. Потом вышел в отставку, но работы на оборону не прекратил: перешёл работать на оборонное предприятие, занятое ремонтом и поддержанием боеспособности радиоэлектронных систем боевых кораблей российского Черноморского флота.

С целью ремонта одной из таких систем – станции “Вымпел-Р2» постановки помех системам  самонаведения неприятельских противокорабельных ракет – Степанянц прибыл в Севастополь, где должен был организовать закупку элементов и узлов, используемых в составе станции. Однако (теперь перехожу на знакомый мне по одиннадцатилетней практике язык) «по независящим от него обстоятельствам не смог довести задуманное до конца», так как был арестован Службой безопасности Украины (СБУ) и обвинён в шпионаже в пользу России.

Тот узел, который Степанянц намеревался злонамеренно закупить в Севастополе, разработан в России и свободно продаётся, кстати, даже и украинскими же государственными предприятиями. Но это не остановило СБУ от того, чтобы объявить детальку госсекретом – и надолго посадить отставного капитана второго ранга Артура Степанянца в камеру Симферопольского СИЗО.

Это я всё к чему? Да к тому, что Министерство иностранных дел России, подчинённое господину Лаврову, который в свою очередь непосредственно подчинён председателю правительства России господину Путину – это вот самое Министерство иностранных дел отказывается пальцем пошевелить не для того даже, чтобы «наделить специалиста, занятого в ОПК, социальными гарантиями» в виде хотя бы правовой поддержки, но и вовсе заявляет, что у него, у министерства, нет времени заниматься каким-то там Степанянцем, пострадавшим, между прочим, за попытки укрепить нашу оборону. Уже даже и генконсул наш в Симферополе героически подключился к попыткам хоть как-то защитить российского защитника от абсурдных обвинений – а МИД так и не хочет даже собственного сотрудника, консула то есть, в этом деле поддержать. Все запросы генконсула из Симферополя в Москву остаются без ответа. Степанянца меж тем тихой сапой готовят к осуждению.

Вот я и думаю: это вот всерьёз господин Путин сказал про «социальные гарантии военнослужащим» и «дополнительные социальные гарантии и даже привилегии» тем, чья деятельность связана с работой «на оборону» (см. «Российскую газету», статью «Быть сильными: гранатии национальной безопасности для России»)? Или он не в силах порядок навести даже в собственной песочнице, чтобы провозглашаемые им шумные инициативы его же непосредственными подчинёнными (министром Лавровым, например) выполнялись? Или, возможно, под гром речей о защите вставшей, как нам сказали, с колен России возвысить свой голос в защиту своих же военнослужащих и работников оборонной промышленности от мутных каких-то поползновений спецслужб Украины решительности не хватает у свежеизбранного президента, а пока премьер-министра? Что мешает-то помочь Степанянцу, хотя бы не блокировать уже проведение экспертиз российскими предприятиями, разработавшими в Ленинграде 40 лет назад тот самый «Вымпел-Р2»? (А проведение таких экспертиз, надо сказать, начавшееся было, потом вдруг как-то сразу свернулось. Не по указке ли сверху?)

Или, подумал я под конец просто-таки с испугом, может Путин просто соврал в очередной раз – и никаких гарантий что военным, что работающим в оборонке он и не думал никогда обеспечивать? А так, сказал, чтоб избраться только, а там хоть не рассветай, он и забыл уже, что там писал? Иначе почему бы это у сидящего в Симферопольском СИЗО Артура Степанянца так и нет никаких ни социальных гарантий, ни защиты со стороны представителей российского государства?

Непонятно как-то... Вот и пробивает слеза, когда читаю свежую ещё относительно статью Путина в «Российской газете»...

Вообще-то воевать со слабым, изо всех сил обходя сильного, всегда считалось довольно верным признаком трусости. Печально признавать (потому что оскорбительно для страны и народа), но власти наши в таком случае отличаются просто крайней степенью трусливости. Вот и сейчас то же самое...

О чём это я? - о Валентине Владимировиче Данилове. Человек достаточно плодотворно работал в своей колонии, не стремился к конфликтам с колонийской администрацией - в общем, не зэк, а мечта, никаких проблем, в сущности, не доставляет. Здоровьишко не ахти, с сердцем проблемы, зубов не осталось уже вообще, один глаз не видит полностью, а второй стремительно слепнет? Ну так где вы видели здорового зэка! (По своему одиннадцатилетней продолжительности опыту наблюдения за самим собой и десятками знакомых и незнакомых скажу, что сохранить здоровье в первозданной свежести в колонии при длительном сроке заключения попросту невозможно.)

Не всем всё равно — и Валентину Владимировичу пытались помочь с воли. Хлопотали, добивались того, чтобы человека, посаженного вообще непонятно за что и о-очень странным способом  (хм, ну, пускай будет - «странным», потому что точнее здесь всё равно говорить нельзя) хотя бы подлечили немного, если уж не получается вытащить его из тюрьмы. И вот тут-то за Данилова и взялись. То есть попросту выдернули из областной тюремной больницы,  где так и не успели закончить хоть урезанный, но назначенный всё ж таки курс лечения, и бросили вместо обжитого места в новую колонию. Которая ещё и стоит в таком месте, где по существующим санитарным нормам даже крапиву выращивать нельзя, не то что людей держать — под забор Красноярского алюминиевого завода, КрАЗа.

Для некоторых наиболее одарённых читателей блога на Радио Свобода уточню, что имеющиеся в нашей стране и никем не отменённые нормы требуют, чтобы в санитарно-защитной полосе шириной 1000 метров от производства, подобного КрАЗу, люди не находились бы более 8 часов в сутки. Неверующим рекомендую перечитать увлекательный документ под названием "СанПиН 2.2.1/2.1.1.1200-03 Санитарно-защитные зоны и санитарная классификация предприятий, сооружений и иных объектов", раздел 4.1.2. Класс I п.6." Какое бы то ни было жильё в пределах этой полосы по санитарным соображениям не допускается — из-за этого даже деревеньку одну в Красноярске полностью перенесли, вместе с домами. А "семнадцатую" колонию, ИК-17, которая стоит в 500 метрах от забора КрАЗа.и где 24 часа в сутки живёт сейчас Данилов вместе с тысячью двумястами других осуждённых — эту колонию никто не трогает. Ну, то есть засунули в зону действия химического оружия — и ничего себе, пускай.

Это тут подвизалась на блогах "Свободы" одна читательница, которая с апломбом — хотя и не читая санитарных норм — утверждала, что государство-де у нас законов своих не нарушает, так вот это я для подобных ей организмов всё это так подробно рассказываю.

И ведь что характерно — подобное изменение в судьбе Валентина Данилова произошло в аккурат после того, как к его положению стали достаточно успешно привлекать внимание поддерживающие его на свободе люди. А самой характерной чертой правящей у нас в стране на разных, но неизменно руководящих уровнях группы товарищей со специфическим опытом работы в органах госбезопасности является их непреодолимое желание обделывать все без исключения дела в условиях полнейшей тишины. От любого громко произнесённого вслух слова эти чувствительные создания болезненно морщатся и искренне страдают. Поэтому самое первое требование, которое чекисты предъявляют своим жертвам из числа учёных, состоит в том, чтобы - "передайте своим родным, чтобы не поднимали шума, а то хуже будет". Если соглашаться с ними, потом бывает ещё хуже, но им-то этого и надо!

Рисковать, пытаясь заставить замолчать родственников очередной жертвы шпиономании, чекисты тоже не хотят, поэтому в случае обострения борьбы за очередного человека давить они начинают того, кого давить проще и безопаснее — осуждённого. Один из способов давления — мотать его по всей области, а желательно — так и по всей стране, ни в коем случае не давая прижиться на каком-то месте. Тюрьма, по выводам тюремных же психологов, сама по себе является жёстким психотравмирующим фактором, поэтому любые дополнительные стрессы, даже переезд  из одного отряда в другой, воспринимаются как довольно болезненный удар, а перевод в другую колонию — это вообще разрушение своего маленького мира. Вот этим-то и пользуются — и мотают по колониям. Зачем спорить с родными и сторонниками, которые могут всё это на свет вытянуть? Нет, мы лучше подленько пнём того, кто ответить нам в силу своего ограниченного положения не сможет — зэка. Трусливенько так это пнём — а потом гордо будем рассказывать, как мы "встаём с колен". Сомнительно, что с ТАКОЙ психологией труса можно вообще когда-нибудь встать с колен, ну да у них с психикой явно какие-то нелады.

Так вот и живут — воюя со слабыми. Обычное дело. То есть Валентину Данилову можно только пожелать сил побольше. Ведь пока трусы у власти — не жить спокойно честному человека. Держитесь, Валентин Владимирович!

Мне, в сущности, плевать, что напишут в своих комментах те сушества, что многажды читали, да так и не поняли Нагорной проповеди. Я скажу только одно: человека, которого я хотя и не называл так, но которого считаю своим другом, я встретил в российской тюрьме. Доктора, Олега Дементьева.

Много всего намешано в нашей тюрьме: есть самые обычные работяги и обыватели, их большинство; есть откровенные мрази. Но есть за решётками и заборами и очень настоящие люди — в лагере это ВИДНЕЕ. Олег был одним из них.

Я никогда не мог понять, как это совмещается в нём: настоящая живость ненасытного ума, зрелое, а не слюнявое какое-то следование предназначению врача, клятве Гиппократа — и второй срок за разбой. Но совмещалось в нём именно это. Не знаю уж, что там было с разбоем, но зато точно знаю, что все зэки колонии, когда становилось по-настоящему худо, помощи и квалифицированного совета просили не у штатных медиков, а у санитара медчасти — высококвалифицированного врача, выпускника Ленинградского меда Олега. Разговоры в бараках всегда были одни:
"Что-то не помогают таблетки-то, всё уёвее мне становится..." 
"Да не тяни ты, что с этими лепилами разговаривать — попроси, чтоб Олег посмотрел!"
И Олег смотрел, и давал советы реальные и исполнимые в тюремных условиях, и это всегда помогало.

Олег делал возможные в условиях медчасти операции (колонийские врачи не решались взять в руки скальпель — видно, не хотели ответственности), своим авторитетом спас несколько жизней и не одно здоровье, продавливая, чтобы медики вызвали-таки транспорт и отправили-таки очередного полубезнадёжного в тюремную облбольницу, где какое-никакое, а оборудование и лекарства, а не добивали бы его в лагере трёхдневным "постельным режимом". Никогда не был он добреньким, особо непонятливых, пасть разевавших на медсестру или врача, бывало, приводил в чувство отработанными за годы чемпионства по борьбе навыками — но никогда, никогда — в отличие от медиков в погонах — не отказывал в настоящей помощи самому последнему "чёрту", самой последней мрази.

И при этом он просто неуёмно, жадно интересовался ВСЕМ. Спеца-компьютерщика просто как губку выжимал в стремлении к знаниям в программировании и компьютерном "железе". Усердно разбирался в сечениях захвата и имплозии при "лекциях" об устройстве термоядерного заряда. Усидчиво штудировал Гумилёва... А освободившись, стал в бригаде плотников строить деревянные дома.

Он прожил год после выхода из лагеря. Неделю назад какой-то молодой урод (ещё небось из тех, кого он лечил), шикуя своей безмозглой удалью, на полном ходу вылетел на диковинной иномарке на встречку и лоб в лоб врезался в "Волгу", в которой ехали Олег и ещё трое строителей. Урода мне, хоть это и грех, но не жалко.

Но то, что Олег теперь так и не ответит мне на присланное ему всего за 9 дней ДО письмо... То, что мы так и не сможем сесть снова с коньяком и послушать "Ларёк" Шевчука... То, что человека, которого я — Профессор, Академик — считаю своим другом — Олега Деменьтьева, Доктора — больше нет, как нет всех пятерых участников той аварии... Вот это у меня не очень складывается в голове.

Зачем я пишу всё это? Конечно, отчасти это "использование служебного положения в личных целях". Но ещё я пишу это для того, чтобы кто-то задумался: быть может, не всё так однозначно, быть может, не стоит так бездумно ВСЕХ мазать чёрной краской за одно лишь то, что они — за колючей проволокой и решётками? Не так много я встретил НАСТОЯЩИХ людей в лагерях — но они там есть. И их, увы, становится там почему-то больше, за одиннадцать лет динамика проступала явственно. А ведь это тоже — частица НАС. Может, кто-то это поймёт.

А ещё — пусть те, кому помог Олег, а их в самом буквальном смысле СОТНИ зэков — пусть они вспомнят Доктора. Я просто надеюсь, что хотя бы несколько из них взвалят на себя хоть крупицу того ДОБРОГО, что было связано с Олегом, и возьмут на себя труд понести это через жизнь. Хотя бы ради памяти Олега делясь с миром добром. Не слюнявым, а настоящим — молчаливым, но нужным в самую трудную минуту. Потому что без таких, как Олег Дементьев — дважды осуждённый, Доктор, неугомонный ум — без таких людей мир плоше и тусклее. А с частицей их — справедливее. Что бы там ни было намешано в истории Олега.

Парни — все, кто знали и помнят — давайте не забудем.

Есть у Евтушенко стихотворение, в котором звучат слова:

- Что это было — измененье правил?
Начало новой светлой полосы?
Я... на минутку. Я — часы оставил!
Часы? Ах, да, конечно же — часы...

Что-то подобное почему-то невольно приходит в голову, когда читаешь новости: «Валентин Владимирович Данилов, находящийся в областной больнице управления ФСИН по Красноярскому краю, обратился в районный суд с ходатайством об изменении режима исправительного учреждения. Немедленно после того, как суд принял ходатайство к рассмотрению, курс лечения Данилова был прерван, не завершившись, а сам Данилов этапирован в колонию, причём не ту, из которой прибыл в тюремную больницу.»

Вообще говоря, в тюремно-правовой нашей системе действует правило, согласно которому, если районный суд принимает к рассмотрению ходатайство об условно-досрочном освобождении или о замене вида исправительного учреждения (то есть переводе из колонии в колонию-поселение, как в случае Данилова) — так вот, если такое ходатайство принято судом к рассмотрению, любые этапирования исключаются до вынесения судом решения по существу ходатайства.

Я сам как-то неудачно попал под действие этого же самого правила: когда выгоднее было, чтобы моё ходатайство аналогичного свойства рассматривал любой другой суд кроме Исакогорского в Архангельске, меня на лишний месяц «заморозили» в колонии в Архангельске для того, чтобы своё твёрдое «нет» сказала именно судья Галина Каторс, а не кто-то менее, возможно, «принципиальный» в части поиска то ли найденных, то ли нет за четыре года до того «крошек в тумбочке».

А тут вот, значит, такая гибкость: подал Данилов ходатайство, суд его принял, уже на 26 октября рассмотрение назначено, а Данилова раз — и этапируют! Какая неожиданность. И строгое следование не то что закону, но даже и внутренним тюремно-судебным инструкциям. Или как раз их нарушение?

Между тем лечение пациента Данилова не завершено, проблемы с сердцем, развивающиеся на фоне полного отсутствия у пациента зубов (в облбольнице должны были уже на днях изготовить протезы) — проблемы эти не устранены и даже не купированы, в Уголовно-исполнительном кодексе записано право каждого осуждённого получать медицинскую помощь — и на тебе, этап, забудьте про лечение! Часы, так сказать, оставили.

Зубное протезирование, между прочим, в тюрьме относится к разряду платной медпомощи — не за счёт, как тут любят некоторые писать, трудового народа осуществляемой. То есть денежки-то за протезы для Данилова получены, а вот ставить их не будем — ну да, знакомая практика, довольно однозначно характеризуемая в Уголовном кодексе как мошенничество, статья 159. Сядет-то кто? Факт мошенничества должностных лиц налицо! Ау! Что-то не слышно ответа... Хотя звучало вроде с трибун: «Где посадки?»  СлабО питерским против красноярских?

Грустно? Нет, скорее, противно снова говорить об этом. Тех, кто не подчиняется объявленным правилам игры, называют шулерами. Когда на голубом глазу изменяют правила игры прямо по ходу игры («суд принял ходатайство — этапирование исключается», «этапировать осуждённого Данилова, чьё ходатайство принял к рассмотрению райсуд»), а потом пытаются что-то объяснять про законность действий... Ну, вы знаете, КАК в подобных случаях надо применять подсвечники...

Ох и покатали же меня в своё время по тюрьмам и колониям! Достаточно продолжительное время я провёл в четырёх колониях и семи СИЗО — впечатлений набрался выше крыши! Потому что мучительное это дело, я вам скажу — тюремный этап... А сколько ещё переводов было по камерам и отрядам!.. Чтоб жизнь мёдом не казалась, засиживаться на одном месте мне не давали.

Но есть у всех этих не слишком комфортабельных путешествий и оборотная сторона. Состоит она в том, что за одиннадцать лет тюремного опыта у меня накопилось и препорядочное количество знакомцев. А у них, в свою очередь, тоже знакомые. И некоторые — совсем не ангелы. (Ну, то есть — СОВСЕМ не ангелы.) И некоторые — до сих пор сидят. А связь-местами-временами, тако-сяко — а всё-таки есть. Так что знакомые, а порой и незнакомые люди приносят мне довольно регулярно разные интересные "вести из зазаборья".

И вот обсуждаем мы в минувшие выходные новости с крайнего (ой, дал бы бог, чтоб — последнего!) съезда всенародно любимой партии "Единая Россия", обсуждаем объявленную там рокировочку — и вдруг звучит довольно неожиданное: "А знаешь, по лагерям-то путинский ход ещё как поддерживают!"

…На время съезда "Единой России" в зонах поменяли правила, по ЗэкТВ включили исключённые в обычное время новости — и... "Красава Путин! Грамотно всё делает! Ништяк!" - такова, если вкратце и без, как говорят,
"жаргонных выражений", оценка жителями №зазаборья" планов и действий национального лидера.

Причём, что характерно, высказываемая не теми, которые сидят ни за что — или уж точно не за то, за что посадили.

А как раз, как пишут в официальных документах, "осуждёнными, примыкающими к группировкам отрицательной направленности". То есть, самыми что ни на есть закоренелыми обитателями лагерей, убеждённо стоящими на пути конфликта с законом. И не только стоящими, но и не собирающимися, заметьте-ка, от выбранного направления движения отказываться. Н-да, приятно, конечно, что у нас национальный лидер пользуется ТАКОЙ широкой поддержкой народа — хотя я бы лично как-то усомнился бы в своих действиях, если бы меня ВОТ ТАК поддерживали. Отстранился бы, что ли, от ТАКОЙ поддержки. (Интересно, а записные сторонники и защитники курса партии, регулярно выступающие на этом сайте — ОНИ что на этот счёт скажут? Опять безоговорочный "одобрямс" - по принципу "политика, как и деньги, не пахнет"?)

Самое же интересное, что в целом со своих вполне последовательных корпоративных позиций эти  убеждённые представители "группировок отрицательной направленности", в общем-то, правы. Для них это и в самом деле — хорошо.

Об этом интересно будет поговорить в следующий раз. А пока — смотрим телевизор, там — съезд, 11 тысяч рукоплещут рокировке — а из уральских лагерей, из лагерей в Ставрополье и Коми слышится: "Красава Путин! Грамотно всё делает! Ништяк!"

"Верной дорогой идёте, товарищи"?