Несколько дней назад я писал в блоге о появлении в The Independent новой статьи британской журналистки специального назначения Мэри Дежевски – «Владимир Путин и народ», где изо всех сил обеляли «национального лидера», которого Запад, мол, просто не понимает, в то время как в России он пользуется огромной поддержкой.

Тогда Владимир Буковский был в отъезде и не мог сразу сказать все, что он об этом думает. Вернувшись, он прислал мне письмо, которое любезно разрешил предать огласке. Вот оно:

«Прочитал статью Мэри Дежевски. Да, сомнения нет, это чистая заказуха, мы были правы, поймав ее за руку прошлый раз (в сентябре 2010 года Дежевски написала хвалебную статью о Валентине Матвиенко, которую Буковский сразу назвал заказной – Б.В.).

Дежевски точно решила стать кремлевским апологетом и делает это без малейшего стеснения. Похоже, она решила перещеголять корреспондента «Нью-Йорк Таймс» в Москве в 1930-х Уолтера Дюранти, который покрывал (отрицал) сталинские преступления (коллективизацию и голод 1930-х), за что получил даже Пулитцеровскую премию.

До сих пор общественные организации в Америке требуют лишить его (посмертно) этой премии, а «Нью-Йорк Таймс» сопротивляется. Но то, что он выполнял задание НКВД, теперь никто не отрицает, даже NYT».

Не первая статья обозревателя The Independent Мэри Дежевски заставляет думать, что не только в российских придворных СМИ вторая древнейшая профессия уже почти неотличима от первой.

Она, приглашенная в сентябре 2004-го (сразу после Беслана!) на встречу с Путиным, восторгалась в своей статье его гостепримством, улыбкой («гораздо более радушной, чем мы наблюдаем на телеэкранах»), интеллектом и быстротой ума («чем-то напоминает Билла Клинтона»). Она обвиняла Запад в том, что он «проигнорировал правду о войне в Грузии» (под «правдой» имелась в виду российская версия), и осуждала его за критику России. Она объявляла причиной смерти Александра Литвиненко «не политическую вендетту, а незаконную торговлю ядерными материалами и неосторожное обращение с радиоактивным веществом» и уверяла, что «судя по встречам с Олегом Дерипаской, имущество для него - не главное». Она призывала Запад не опасаться планов перевооружения российской армии. И она осенью 2010-го восславила питерского губернатора Валентину Матвиенко (при этом «не заметив» ни одной из острейших проблем, которые неспособна решить Валентина Ивановна, но сравнив ее с Маргарет Тэтчер и Ангелой Меркель).

Эту статью Владимир Буковский назвал «явно заказной», а виднейшие представители питерской интеллигенции – артист Олег Басилашвили, адвокат Юрий Шмидт, писатель Нина Катерли и историк (и профессор Кембриджа Ирина Левинская, - обратились в газету, прося напечатать опровержение. Но получили отказ – после чего г-жа Дежевски решила перейти к восхвалению «национального лидера», опубликовав 22 февраля статью «Владимир Путин и народ» с характерным подзаголовком «Может быть, мы не доверяем ему по той причине, что не понимаем его?».
Сокрушаясь тем, что «существует имидж Путина как врага демократии, тянущего свою страну быстрыми темпами назад, в советскую эпоху», и тем, что «многие на Западе видят в Путине едва ли не диктатора, держащего своих свободолюбивых сограждан в рабстве», Дежевски не жалеет сил, чтобы развеять у британского читателя эти несправедливые подозрения.
Путин делал карьеру в советском КГБ, и возглавлял ФСБ? Ничего страшного, уверяет Дежевски, в глазах россиян это только плюс, ведь «в советские времена многие считали офицеров КГБ людьми умными и благородными».

Путин, став президентом, окружил себя чекистами, превратив постсоветскую Россию в обновленное кагэбэшное государство? И это не страшно, успокаивает Дежевски, «любому человеку, вознесенному на вершину власти, но не имеющему под собой базы власти, нужно надежное окружение».

Путин «безжалостно провел войну с чеченцами, чтобы обеспечить себе победу на выборах»? Надо понять русских, которые видят в них «неприятную опасность, которую надо устранить, а Чечню усмирить в пределах России».

Путин «бросил за решетку олигарха и главу ЮКОСа Михаила Ходорковского»? Ну и что, равнодушно замечает Дежевски, ведь «олигархи, и особенно олигархи-евреи (а таких очень много) крайне непопулярны в России, и не нужно было никакого Путина, чтобы возникла такая непопулярность».

Путин стремится воссоздать советскую империю и вернуть страну к сражениям холодной войны, примером чему - война с Грузией? Но у России, уверяет Дежевски, «были весомые доводы в свою защиту», поскольку «Грузия напала на пользующуюся поддержкой России Южную Осетию».

Путин «отошел в сторону от демократии и прав человека, закрывал независимые телеканалы, запретил деятельность многих неправительственных организаций, и давал санкцию на убийство критически настроенных журналистов»? Но и тут Дежевски находит слова для защиты Путина, уверяя, что «в случае с убийствами журналистов и политических противников на президента нельзя возложить вину напрямую».

Ну, а обвинение в том, что Путин антидемократичен и жаден до власти, и вовсе «представляет собой непонимание особого рода», - сетует Дежевски. Просто «за границей его усилия по централизации власти были истолкованы как стремление к величию и могуществу». И вообще, «все утверждения о личном властолюбии Путина опровергаются тем выбором, который он сделал три года назад», когда ему предлагали изменить Конституцию, чтобы он мог пойти на третий срок – а он не пошел…
Как и в истории с Валентиной Матвиенко, все, что «не укладывается в концепцию» защиты Путина, «авторитетный обозреватель» (как именует ее редакция) стыдливо оставляет за кадром.

Она не вспоминает, какими методами проводилось «усмирение Чечни», и ее не интересует, кто отдал приказ о штурме бесланской школы, приведший к гибели детей. Она обходит стороной превращение российского бюджета в общак «друзей Путина», назначенных распоряжаться доходами от нефти и газа, а спецслужб – в безнаказанную и коррумпированную «элиту». Ее не интересует проведенная Путиным профанация выборов и установленная на федеральных каналах политическая цензура и «черные списки». Она «забывает» о том, что Южная Осетия (по нормам международного права, остающаяся частью Грузии) была де-факто оккупирована Россией, а атака грузинской армии на Цхинвали последовала после многочасового обстрела грузинских сел югоосетинскими боевиками, вооруженными Россией. И ее ничуть не возмущает ни операция «прееемник», ни разговоры Путина о том, как перед выборами они с Медведевым они сядут, и договорятся, кто будет править Россией дальше…

Что касается объяснения непричастности Путина к аресту Ходорковского низкой популярностью евреев-олигархов, то даже у британского читателя не может не возникнуть вопрос: почему, в таком случае, на свободе находится владелец «Челси»? Но ведь «мысль о том, что Ходорковского могут выбрать в борьбе с Путиным, даже в условиях самых свободных и честных выборов, кажется просто нелепой и смехотворной», - высокомерно замечает г-жа Дежевски. Очень многим в России сегодня эта мысль кажется вовсе не «нелепой» - и это одна из главных причин, по которой герой г-жи Дежевски делает все для того, чтобы эту гипотезу ни в коем случае нельзя было проверить на практике.

Отмечая, что «внутреннее отвращение к Путину прочно засело в умах наиболее утонченной интеллигенции», Мэри Дежевски презрительно замечает, что «здесь ощущается сильный запах снобизма».
Приходится заметить, что в ее творчестве все чаще и чаще ощущается совсем другой запах – кремлевских благ. Или кто-то сомневается, что Кремль не жалеет сил и средств для появления на Западе статей всевозможных «авторитетных обозревателей», отмазывающих путинский режим?

Впрочем, возможно, что блага здесь ни при чем, а все идет от сердца, как в старом советском анекдоте. «Правда, что советские писатели пишут по указке партии?», - спрашивали у армянского радио. «Неправда», - отвечало радио. – Они пишут по указке сердца. А сердца преданы партии».

К 80-летию первого российского президента приурочено немало торжественных акций.

В Екатеринбурге с участием Дмитрия Медведева открыт памятник Борису Ельцину, в Москве в Большом театре - торжественный концерт, а в Доме фотографии - выставка "Борис Ельцин и его время", в Казани – выставка "Борис Ельцин – начало новой России", на телевидении и радио – юбилейные передачи, в газетах – интервью и воспоминания…
И почти везде – одно и то же: многократное повторение выдающихся заслуг и где-то на заднем плане (и то не всегда) – упоминание об "отдельных ошибках". Рассказ о добром дедушке Ельцине, который, хоть и ошибался, но все-таки хотел, как лучше.

И вот уже блоггерша Юмашева радостно констатирует, что за всю жизнь не дала столько интервью, как в последние недели, и вновь и вновь уверяет, что хорошее в стране в 90-е годы – это было от папы, а плохое – это когда злые люди из его окружения воспользовались его доверчивостью. И "птенцы ельцинского гнезда" - начиная от Сатарова, Бурбулиса и заканчивая Немцовым и Миловым, - не устают объяснять нам, что в ельцинские годы все было замечательно, а потом пришел ужасный Путин и начался откат от демократии.

И чем дальше – тем больше все это становится похоже на популярную во времена "оттепели" теорию о "сталинских извращениях великого ленинского учения". Но ведь не было тогда никаких извращений: был учитель – и его верный ученик, продолжавший дело учителя, как умел…

Да, Ельцин был символом перемен во время "демократической революции", и мужественно и достойно вел себя во время трагедий в Вильнюсе и Риге. Он возглавил сопротивление ГКЧП, и он заслуженно был избран первым президентом России – у него тогда не было и не могло быть конкурентов. Он не добивался закрытия критикующих его СМИ, он не приказывал преследовать бизнесменов, финансирующих оппозицию, при нем можно было свободно проводить оппозиционные митинги и участвовать в выборах, и его политические оппоненты не получали длительные тюремные сроки. При нем в стране не было атмосферы "осажденной крепости" и критику власти не объявляли "экстремизмом". Все это – правда.

Но правда – и другое.
Именно при Ельцине, и именно его усилиями была создана политическая система, позволяющая власти не зависеть от граждан, а Путин лишь творчески развил и продолжил это политический курс, обогатив его своими чекистскими знаниями.

Получив власть демократическим путем, Ельцин категорически не хотел этим же путем ее лишиться. Что мы и увидели во время президентских выборов 1996 года, когда альтернатива была простой: или Ельцин, сохранивший власть, или Ельцин, отказавшийся ее отдавать. Именно оттуда берут свое начало все последующие избирательные кампании, все больше и больше напоминающие советские "выборы без выбора". И разгон пусть и несимпатичного многим (хотя на фоне нынешней Госдумы это – недосягаемый демократический идеал), но законно избранного российского парламента – это Ельцин. И самодержавная Конституция, написанная под "доброго царя", ослабившая парламент, и даровавшая президенту практически неограниченную власть – это Ельцин. И федеральные телеканалы, превращающиеся во время выборов в министерство пропаганды – это Ельцин. И всевластие исполнительных органов, не контролируемых представительной властью, а потому грубо пренебрегающих интересами граждан – это Ельцин. И откат от демократии «во имя реформ» - это Ельцин. И, конечно же, две страшные войны в Чечне – это тоже Ельцин…

А еще Ельцин – это коррупция и привилегии для номенклатуры, залоговые аукционы и присвоение доходов от нефти и газа узкой группой лиц (чем, собственно, ельцинская "Семья" лучше кооператива "Озеро", и в чем принципиальная разница между Абрамовичем и Тимченко?). И, конечно - назначение преемника, который в первую очередь, гарантировал ему и его семье блага и неприкосновенность…

Те, кто сегодня восхваляет "строителя новой России", как правило, избегают упоминаний о перечисленном. И не дают ответа на простой вопрос: если Ельцин был демократом – что помешало ему сделать преемником человека с демократическими взглядами? Не настолько же он не разбирался в людях, чтобы счесть Путина таковым? Или злой колдун Березовский его заворожил? Но, может быть, верный ответ на этот вопрос – в том, что Борис Николаевич к тому времени давно уже перестал быть демократом?

Политиков оценивают не по тому, с чего они начинали.
Политиков оценивают по тому, чем они закончили, и какое оставили после себя наследство.

Наследство Ельцина – это демократические ценности, дискредитированные в глазах миллионов людей.

Наследство Ельцина – это слова "реформы" и "демократия", ставшие ругательствами.

И наследство Ельцина – это Путин. Которого, как простодушно признает сегодня Валентин Юмашев, Ельцин считал "своим политическим сыном".
Надо ли удивляться, что сын продолжил дело отца?