На днях в полицию Баку поступил звонок. Неизвестный сообщил по телефону 102, что на станции метро «20 января» заложена бомба. Естественно, на «20 января» приехало инженерно-саперное отделение с миноискателями, МЧС, ну и полиция, конечно. Они осмотрели станцию метро и ничего не нашли. Была ли нацбезопасность, не сообщается. А информация о бомбе оказалось ложной.

Неделю назад был точно такой же звонок. Тоже по телефону 102. Точно такая же информация о том, что в метро установлено взрывное устройство. Тоже звонил неизвестный. Разница была только в станции метро - на этот раз «Sahil». Опять полиция, опять МЧС, опять осмотр метростанции. Опять информация о бомбе оказалось ложной.

Установлено, что последний звонок был с таксофона из Ясамальского района и звонил несовершеннолетний. Кто именно, не сообщается. Про автора предыдущей ложной тревоги вообще ничего не сообщается. Наверное, не нашли.

Такие сообщения в Азербайджане можно слышать регулярно. Так называемых «телефонных террористов» иногда ловят и даже сажают. Иногда не находят.

Почему это происходит? Не думаю, что только из озорства. Иногда ложную тревогу поднимают сорокалетние люди, хотя большинство молодые или несовершеннолетние. Почему же им так хочется держать в напряжении силовиков, мучить их? Мучить людей, играть на нервах бескорыстно, просто так любят хулиганы. Собственно, хулиганством называются поступки именно такого рода. Однако как тогда объяснить, что за последние годы телефонного хулиганства по отношению к рядовым гражданам стало заметно меньше, а звонков ложной тревоги, то есть хулиганства по отношению к полиции и вообще, силовым структурам - заметно больше? Говорю это по собственным наблюдениям. Что это за избирательное отношение к силовикам, за которое можно тяжело поплатиться? Звонящие, даже подростки, не могут не знать этого.

По-моему, эти звонки – своего рода месть полиции и другим силовикам. Месть за то, что творит по отношению к рядовым гражданам нынешняя азербайджанская полиция. И не только полиция. Причем совершенно безнаказанно.

Подбросить наркоту кому-то в карман, отнять деньги во время ничем не обоснованного обыска у «подозрительного» пассажира в метро, сделать правого виноватым, а виноватого правым, - за бабки, разумеется, - во время заурядного бытового конфликта с рукоприкладством или без. Группой изнасиловать женщину, которая поздно вечером возвращалась домой с работы, изнасиловать лицо нетрадиционной сексуальной ориентации прямо в отделении полиции… Вот далеко неполный перечень подвигов людей в погонах и мундирах, которые, замечу, призваны охранять нас, а не обирать. Про мздоимство дорожной полиции, да и любой другой госструктуры, вроде Фонда социальной защиты я уже не говорю. И заявления пресс-служб, что «Это все слухи, а вы, дорогие граждане, сообщайте нам о фактах, и мы примем меры» никого не убеждают давно. Человека можно обмануть раз, два, три, четыре. На четырнадцатый раз он не купится ни за что, хотя и cмолчит, раз говорить бесполезно.

А граждане обращаются в полицию тогда, когда верят, что хоть какие-то меры будут приняты. Доверие наша полиция потеряла уже очень давно, вместе с властями. Социологические исследования последних пяти лет показывают, что коррупция и произвол чиновников беспокоят более половины опрошенных, и примерно такая же часть не доверяют полиции. А ведь при опросах в недемократических странах, даже анонимных, люди не говорят всей правды. Боятся.

Разве после разоблачения банды Гаджи Мамедова в руководстве министерства внутренних дел хоть кто-то был наказан? Разве кто-либо наказал полицейских, применяющих насилие против журналистов? Разве не был жестоко наказан в Нахчыване бизнесмен, который пожаловался президенту на самоуправство полиции? Разве кто-нибудь из тех, кто жаловался на действия полиции, добился справедливости?
Разве весь государственный аппарат не ориентирован на максимально быстрый, легкий и «безболезненный» отъем денег у граждан? Начиная с полиции, исполнительных властей районов, судов, военкоматов и заканчивая больницами, жилищно-эксплуатациоными участками, министерствами?

Полиция и силовики занимают в этом черном списке государственных структур почетное черное место. Несовершеннолетние подростки, даже те, что еще не сталкивались с полицейским произволом и насилием, хорошо знают о них из разговоров взрослых. Про тех, которые сталкивались, и говорить не стоит. Юные и неокрепшие души особенно остро чувствуют несправедливость, примитивное первобытное коварство, подлость и невозможность бороться с ними законными путями. И находят выход в таких звонках – актах по-детски инфантильной мести. Так что стоит ли удивляться, что звонков ложной тревоги о бомбах и взрывчатках становится все больше и больше? То ли еще будет…

Такие звонки – месть, месть бессильная. Но у них есть и обратная, очень опасная сторона. Они постепенно притупляют бдительность азербайджанских силовиков, и так не блещущих профессионализмом…

Честно говоря, я не собиралась записывать программу про наркотики в молодежной среде. Во-первых, материал тяжелый. Во-вторых, и без меня пруд пруди. В-третьих, я однажды уже что-то такое делала в «Поверх барьеров», и главный нарколог Брюн признавался, что сам пробовал, что все зависит от среды и национальных особенностей.
 
Но вот ребята в «Классном часе без взрослых» сами об этом заговорили, а у меня здесь такой принцип – они сами и рулят и гребут. К тому же первые мои собеседники своей откровенностью поразили. Правда, они студенты, но дистанция очень невелика – первый и третий курс, зато могут посмотреть на себя школьного со стороны. Вот, делюсь, необычайно ценный опыт, особенно для родителей, которые не знают с какого бока в этом возрасте к чаду подступиться, фрагмент читайте ниже или слушайте полностью в «Классном часе» 12 февраля.

Другое откровение: невозможность обсуждать проблему. Нет между сообществом взрослых, которые вывешивают страшные картинки про последствия, и классом детей, которые эти наркотики в разнообразном виде потребляют, точек соприкосновения. Наверное, потому что ценности разные: ведь не может же для подростка тормозом служить аргумент, что не будет у тебя здоровой семьи в будущем. Вы про здоровое потомство в тринадцать лет думали?

Или ФСНК предлагает писать сочинения и рисовать картинки на конкурс «Нет – наркотикам!».  Ну, не знаю, в начальной школе может и пройдет, только надо ли?
Кое-что, кстати, объяснил мне социальный ролик, который сделали ребята из школы «Интеллектуал» (см.ниже).



И интервью, которые в другой школе записал  ученик одиннадцатого класса. Получился такой «Селигер». Пионеры из моего детства позавидовали бы. А что? Мы таскали из родительских баров вермут и кагор, угощали друг друга по капельке, курили в зарослях акации  отцовские  сигареты и были отличницами. А эти, и девятый класс, и одиннадцатый, мальчики и девочки, долдонят одно – только шампанское на Новый год. И кому они это рассказывают? Своему же однокласснику!
 
Ладно, читайте и слушайте подлинную историю.   

Сначала я бросил фигурное катание, а потом и фехтование. Если честно, мне стало как-то лень ходить. Там тренировки были каждый день. А потом началась некая дедовщина, с которой я очень не хотел мириться.  И как раз у меня началось переосмысление. Образовалось свободное время. Надо его как-то занимать, начинаешь искать себя.

Правда, у меня все-таки были какие-то увлечения, например, скейтборд, bmx (такой велосипед для трюков). Тем не менее я забросил и это. Надоело и очень дорого, постоянные затраты. А когда тебе 14 лет, и твоим родителям приходится давать на твой спорт в районе 20-25 тыс. в месяц, они начинают говорить – слушай, а давай ты как-нибудь пойдешь работать? И вот тогда я пошел работать.

Сначала работал промоутером, раздавал листовки. Это была двухмесячная акция. Она закончилась. Мы с другом начали вместе искать какую-нибудь работы, и нашли, более-менее, постоянное место работы – тоже промоутерами, но работа была постоянная.

Мы раздавали листовки, по которым можно было получить скидку на корм для домашних животных.

И в какой-то момент мы поняли, что можно просто зарабатывать деньги. И если их не расходовать на эти занятия, то они остаются, и их можно потратить на что-то другое.  Сначала на одежду, потом на сигареты. Потом, естественно, начался алкоголь. Я считаю, что это важный отрезок в жизни подростка. Он обязательно должен его пройти. Главное, чтобы он не начался рано и не начался поздно. Я считаю, что 15-16 лет это как раз то время, когда подросток может сам осмыслить, что алкоголь это не то, что ему нужно. Тут ветви раздваиваются, я бы даже сказал, растраиваются. Просто кто-то не понимает, что алкоголь ему не нужен и продолжает пить, потом лет в 35 умирает от цирроза печени. Потому что печень не успела сформироваться, как уже начала разрушаться. Кто-то понимает, что алкоголь ему не нужен и, вообще, это не его. Я не говорю, что он совсем не пьет, но, допустим, пьет какие-нибудь дорогие вина или дорогое пиво, дорогие напитки и редко – допустим, по праздникам или на каких-то крупных тусовках, которые, естественно, бывают нечасто. А кто-то понимает, что алкоголь это не его, и ему нужно что-то получше. И вот тут начинаются наркотики. Обычно все начинается с какой-нибудь конопли или гашиша. Тут в большинстве случаев заканчивается тем, что человеку это просто не нужно. Он понимает, что это очень дорого. Раз покурить, я думаю, рублей 600-700 стоит. Я так вспоминаю цены из своего детства.

Конечно, гашиш может перерасти во что-то более дорогое, убивающее организм, и люди становятся наркоманами.

Потому что когда ты пробуешь наркотики, у тебя появляются друзья определенного круга. Даже если ты уже не будешь хотеть, тебе будут говорить о том, что, да ладно, давай, чего, разочек. Я думаю, что все знают, как это происходит. Раз разочек, два разочек, а потом тебе это понравилось – и все. Можно поставить крест.

Но я считаю, что один раз можно попробовать, главное – быть уверенным в том, что ты остановишься. Я, например, был уверен, когда пробовал первый и последний раз, что это мой первый и последний раз.

Владимир Путин служил когда-то в разведке, был президентом и премьером, но профессионалом стал в искусстве разводки, разделяя и властвуя. Такой вывод можно было сделать из игрищ власти последних лет.

Но с появлением движения протеста «За честные выборы» что-то в привычном механизме сломалось: не сработали сливы телефонных переговоров, лидеров не удалось поссорить, москвичи не пошли на спойлерский митинг Борового и Новодворской, тех, кто поставил свои идеалы выше интересов общего движения за перемены.

Сейчас Кремль, казалось, пустил в ход и посулы: к Дмитрию Медведеву 20 февраля привезут думских лидеров, а 28 февраля позовут лидеров несистемных партий.

С первыми интриги нет. Стали искать, кто же из новых людей придет к играющему роль президента? Приглашен ректор богатого вуза, в прошлом четырежды депутат Сергей Бабурин, невнятно обещавший восстановить свой РОС. Позван совладелец «Россельмаша»,  Константин Бабкин, все годы развитого путинизма пытающийся на свои миллионы зарегистрировать Партию Дела, лоббистов хозяев отечественных заводов.

А еще сотрудники администрации президента позвонили Анатолию Баранову, соучредителю партии «Родина - здравый смысл». Но ветеран  левого движения сообщил, что проект усилиями властей умерщвлен, а он лично готов к беседам лишь после 4 марта.

В общем,  Кремль стал звать к себе мертвых. Зато оставлены вне игры вполне живые: «Другая Россия» Эдуарда Лимонова и «Левый Фронт» Сергея Удальцова,  Партия народной свободы Бориса Немцова, Михаила Касьянова и Владимира Рыжкова и «Демвыбор» Владимира Милова, и конечно вожди оппозиционных русских националистов вроде Константина Крылова и Владимира Тора.  

Оказалось, цель технологов Путина: даже не раскол в лагере реальных противников власти, тем более - не диалог с митинговой оппозицией по существу ее требований, а создание видимости дискуссий власти и «оппозиции» для предвыборной  теледемонстрации.

Беда постановщиков не только в том, что Дмитрий Медведев в этих спектаклях уже дошел до категории «Не верю!». Не стоит, конечно,  смешить политизировавшуюся публику столь топорной работой. Но Кремлю стоило бы подумать хотя бы об эффекте от первого своего телеспектакля. 

Выгнав в выходной на мороз под угрозой увольнения больше сотни тысяч бюджетников, чиновники очаровали Владимира Путина телекартиной всенародной любви и поклонения. Но будут ли озлобленные принудиловкой вполне реальные люди уважать хвалившего их за добровольную поддержку Владимира Путина и голосовать за него?  

В ходе кампании, когда кандидату «Единой России» отведено 72% политического телеэфира, шансы Владимира Путина на сохранение самодержавия высоки и без разводок. На фоне истерических митинговых воплей патриотов, телекартин мобилизации рабочего класса и бюджетной интеллигенции, Владимир Путин может объявить себя победителем первого тура. И четверо удобных соперников не позовут Москву на Майдан.

Но реакция на узурпацию власти поставит режим перед перспективой встречи с новой оппозицией, не с Бабкиным, Бабуриным и Зюгановым. Новых лидеров бессмысленно будет звать в спарринг-партнеры по «выборам» или на новоогаревские собеседования.

Так и хочется посоветовать Владимиру Путину, не нужно вам в собеседники Махатмы Ганди, призовите хоть Глеба Павловского.

Отставной творец «прокремлевской консолидации» расскажет, как сегодня вокруг сегодняшнего протестующего активного меньшинства – жителей  столиц –  формируется завтрашнее всероссийское «антипутинское большинство», и что для вас лично, для ваших друзей и партнеров это  значит.
В недалекой перспективе…

Эта статья написана для юбилейного сборника статей, посвящённого английскому  филологу Дональду Рейфилду. Сборник издан к семидесятилетию учёного в Cтэнфорде (Stanford  Slavic Studies).

В Англии Дональда Рейфилда знают прежде всего как автора биографии А.П.Чехова, ставшей классической почти сразу после выхода в свет, и книги о подручных и приспешниках Сталина. Но мало кто из британских читателей Дональда подозревает, что он создал свой неповторимый радиообраз в СССР в период перестройки и в России в эпоху Б.Ельцина. 

В конце восьмидесятых-начале девяностых годов прошлого века я редактировал в лондонской редакции радио "Свободная Европа/Свобода" передачу "Поверх барьеров". Среди моих авторов были блестящие публицисты, философы, литераторы, и Дональд был едва ли не самым блестящим из них.

​​​​У него был странный для русского уха голос: гулкий, слегка влажный, нездешний. Наверное, таким голосом говорил бы лермонтовско-пастернаковский Демон, тот самый, что "Приходил по ночам/В синеве ледника от Тамары..." Да и внешне Дональд был похож на Демона – с картин Врубеля. В своих эссе, написанных по-русски, Дональд позволял себе быть лиричным и не по-английски домашним. Он вспоминал отца-коммуниста, искателя приключений, незадачливого музыканта; уроки музыки, которые маленькому Дональду давала монахиня в женском монастыре; детство в Канберре – "бюрократическом царстве мёртвых". И обо всём этом он рассказывал под музыку любимых композиторов: Пёрселла, Баха, Моцарта, Корелли, Элгара ("из рыхлой, кислой почвы нашей музыкальной культуры вырастает страстная музыка Элгара").

Думаю, что для русских слушателей и сам образ рассказчика и его рассказы были открытием: Англии, Австралии, России, Грузии. Иногда мне приходилось обрывать студийную запись, потому что я не мог сдержать слёз и смеха. ("В Англии можно бродить по старым кладбищам и изумляться откровенности старинных надписей на гробовых плитах: "Здесь покоятся кости Элизабет Шарлот, рождённой девицей и умершей блядью. Но она была девицей до семнадцати лет, что неслыханно в городе Абердин"). Дональд всегда находил перекрёсток, на котором встречались культуры, и эта встреча заставала слушателя врасплох. ("Знаменитый, но пошлый фильм Кеннета Рассела о жизни Чайковского уже приучил нас видеть в Чайковском ещё одного гомосексуального мученика. Когда английские родители узнают, что их  сыновья - а у нас скорее сыновья, чем дочери - заслушиваются Чайковским, им есть чего опасаться. Такая музыка соотносится с самоубийством, как порнография с онанизмом. Она – гениальна, но ядовита".)

Думаю, что Дональд  радикально изменил отношение многих радиослушателей, привыкших к ханжеско-советским умолчаниям и эвфемизмам, к детству, к эротике, к флоре и фауне, к кулинарии, к моде, к смерти. Я до сих пор помню его эссе, в котором он хладнокровно и подробно рассказывал о традициях палачества в Англии, в том числе семейных, династических, при этом ошарашивая слушателя чувством юмора: "Палач Алберт Пирпойнт до последнего миллиметра  вычислял длину петли. Он входил в камеру, пальцем вежливо трогал плечо приговорённого, говорил "Прошу за мной. Не бойтесь, всё будет хорошо", и через десять секунд уже снимал труп с верёвки". Я щедро цитирую русские радиоэссе Дональда, потому что уверен, что на английский он их никогда не переводил, и английскому читателю они не известны.

​​В Москве же Дональда услышали и отметили. В 1994 году самый престижный российский журнал "Иностранная литература" опубликовал несколько рецензий Дональда, прежде звучавших в "Поверх барьеров". Услышал и отметил "странного англичанина" редактор Григорий Чхартишвили, который спустя четыре года стал автором знаменитых детективных романов Борисом Акуниным. Рецензии в "Иностранной литературе" были настолько яркими, что их отрецензировали в другом российском толстом журнале.

Весной 1992 года лондонскую редакцию "Свободы" закрыли, и я  уехал в мюнхенскую штаб-квартиру радио. Ещё спустя три года "Свобода" переехала в Прагу. Вместе со мной путешествовал и радиоархив "Поверх барьеров". Так что с голосом Дональда я никогда не расставался. Он и сейчас при мне: на кассетах, плёнках, мини-дисках. В середине февраля 2012 года, когда Дональду Рейфилду исполнится 70 лет, я отыщу его нездешний голос в архиве и снова дам  в эфир.

Какой ещё подарок я могу сделать своему любимому автору?

Одним из первых, кто объявил, что песня Владимира Путина спета, оказался Альфред Кох.

Само по себе мнение Альфреда Коха по любому вопросу интереса не вызывает, потому что  он человек несамостоятельный. Но позиция Анатолия Чубайса, при котором Кох уже третье десятилетие состоит порученцем, важна, потому что это голос больших денег.

По мелочам Коха не гоняют, его вызывают для самых тяжелых и неприятных работ: в последний раз он понадобился, когда надо было сообщить Владимиру Гусинскому об увольнении из олигархов. Прошло двенадцать лет, и Кох снова стучится в дверь с грустным сообщением. На этот раз оно адресовано Владимиру Путину.

Кох к Путину заходил уже дважды. Сначала сразу после первого митинга на Болотной - с вотумом недоверия: "Я, откровенно говоря, не понимаю, какая игра осталась у Кремля. Путин – гениальный тактик, проиграл стратегически". Затем после второго митинга на Болотной, на этот раз уже с ультиматумом: "Будет либо мирный сценарий (Горбачев в отставке), либо силовой (Каддафи растерзанный толпой). Ушел бы сейчас, мог бы войти в историю национальным героем. Сам для себя мосты сжигает". В промежутке сам Чубайс подтвердил, что Кох настоящий посыльный, а не самозванец: в кулуарах Давосского форума он своими словами пересказал публицистику Коха.

Тексты Коха, завизированные Чубайсом - это коллективный вердикт бенефициаров большой приватизации 90-х, таких, как Фридман, Авен, Усманов, Анисимов, Потанин и еще десятка полтора персонажей: они объявили Владимиру Путину неполное служебное соответствие и предложили ему уволиться по собственному желанию.

Причина, по которой решено расстаться с Владимиром Путиным, понятна - он перестал справляться с той работой, на которую был привлечен в 1999-ом: сохранять в неприкосновенности капиталы, приобретенные в 90-е, и систему их пополнения. Ясна и следующая задача, которую предстоит решить его работодателям: как обеспечить безопасность (свою и своих денег) в ситуации, когда Путин перестал работать?

Выбор ответа на этот вопрос будет зависеть от того, какой диагноз держатели крупных российских состояний поставили  прошедшему десятилетию. Их, собственно, может быть два. Или в целом все делалось правильно, и нынешний кризис – результат износа одной единственной фамилии. Или сбой носит системный характер, и тогда простая замена Владимира Владимировича на кого-то другого, выполняющего ту же функцию, делу не поможет.

Ни тот, ни другой вариант оценки произошедшего (и происходящего) не обещает легкой жизни никому.

Если большие деньги осознают, что менять пора сами принципы государственного устройства, то шанс на некатастрофическое развитие событий сохраняется, но придется отвечать на некоторые сопутствующие вопросы.

Такие, например.

Если поддержать сторонников свободных выборов, то что делать, если в результате к власти придут адепты идеи пересмотра итогов приватизации – настоящие, а не Зюганов?

И не подняться ли, скажем, всем Куршевелем против коррупционеров? И как это сделать, не написав явку с повинной?

И что лучше – аннексия или контрибуция? Проще говоря, соглашаться с национализацией или не противиться единовременному налогу на активы сумрачного происхождения?

Но если будет решено, что дело всего лишь в фамилии президента, нам всем предстоит лишний раз убедиться: лучше с умным потерять, чем с дураком найти, сколько бы денег он ни нажил.

Сейчас Анатолий Борисович по итогам консультаций с партнерами выработает линию поведения, потом пришлет Альфреда Рейнгольдовича, и мы узнаем, с кем имеем дело – с вороватыми дураками, или с людьми, которые несмотря на бурное экономическое прошлое, не растеряли все-таки инстинкт самосохранения.

Бывший помощник Галины Старовойтовой, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов сумел в очередной раз «продавить» принятие, уже во втором чтении, закона устанавливающий штрафы за пропаганду гомосексуализма, лесбиянства и педофилии.

В очередной раз петербургский парламент опозорился на весь мир.

Можно ли теперь будет пропагандировать музыку  Петра Чайковского, стихи Марины Цветаевой, песни Элтона Джона, и т.д., и т.п.? Вопрос стал открытым.

Можно ли приравнивать активистов ЛБГТ-сообщества к педофилам и наркоманам? Похоже, на этот вопрос Виталий Милонов ответил положительно совместно со своими коллегами из фракции «Единая Россия».

Ситуация с ЛБГТ-сообществом в Петербурге вывалилась за культурологические, медицинские, социальные рамки и рухнула в хаос  политический.

Митинг 4 февраля на Конюшенной, на котором выступил активист ЛБГТ Игорь Кочетков, а ему предоставили слово организаторы из оргкомитета «За честные выборы!», вызвал резкую реакцию у националистов, стоящих плотным кольцом вокруг трибуны. Националиста Николая Бондарика пришлось насильно лишать слова, а активиста Гражданского комитета Ольгу Курносову, тоже одного из организаторов митинга, через два дня местное отделение «Солидарности» лишила членства в своей организации. Дальше – хуже. Организаторы митингов вконец разругались, и, похоже, опять, как было в декабре, 26 февраля в Петербурге будет две акции протеста. Что опять вызовет у горожан нежелание не идти ни на одну из них.

Вопрос, который сегодня обсуждается: можно ли допускать националистов и  представителей секс-меньшинств на одну трибуну?

Если можно одних, то почему нельзя других? Или, вообще, из них никого нельзя допускать?

ЛБГТ-активисты в открытом письме уже выразили свое отношение к закону, принятому во втором чтении в петербургском парламенте: «Данный законопроект, если он будет принят ЗакСом, фактически ставит вне закона целую социальную группу здоровых людей - ЛГБТ-граждан, которые будут жить в страхе быть наказанными просто за то, что они не скрывают своей сексуальной ориентации или гендерной идентичности. Он напрямую открывает путь к дискриминации, оправдывает насилие в отношении геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров. Кроме того, прикрываясь защитой несовершеннолетних, в действительности закон в случае его принятия наоборот  будет вести к изоляции гомосексуальных и транссексуальных подростков и суициду…  Напомним, что этот абсурдный и дискриминационный законопроект вызвал шквал возмущения со стороны как общественности (всего за неделю против него подписалось более 9000 петербуржцев и более четверти миллиона людей по всему миру), так и независимых экспертов: российских медиков, психиатров, социологов, юристов, правозащитников. В поддержку закона не высказался ни один из экспертов, профессионально занимающихся вопросами психологии, социальных процессов и гомосексуальности.».

Выступая 24 декабря на митинге на площади Сахарова представитель Русского Имперского движения Николай Бондарик озвучил лозунг: «Русские – против Путина!».

Какой можно сделать вывод из этой истории?

Против Владимира Путина выступают и представители секс-меньшинств, и русские националисты.

Сторонники Владимира Путина, похоже, готовы использовать, тем или иным образом, и тех, и других в своих целях.

Бывший помощник Галины Старовойтовой, депутат Виталий Милонов объявил, что митинги на Конюшенной  поддерживались представителями секс-меньшинств: «Не надо путать права человека с распущенностью. Так и признайтесь, что вы хотите уничтожить наше государство», - обратился он к демократам, намекнув, что поддержка яблочниками активистов ЛГБТ связана с тем, что те наполняют их митинги в благодарность за поддержку.»

Что бы сказала на это Галина Васильевна Старовойтова?

2011 год. Пятый год правления Татьяны Голиковой на престоле российского здравоохранения. Число новых случаев ВИЧ в год возросло в 2,5 раза. От онкологических заболеваний в среднем ежегодно умирает до 300 тысяч человек. Точное число людей, живущих с гепатитом, неизвестно. Как неизвестно и точное число людей, живущих с наркозависимостью. По разным оценкам, до нескольких миллионов.

А бюджет на здравоохранение при этом за пять лет вырос почти вдвое в абсолютных цифрах. Это, правда, всего 3% от общего бюджета нашей родины, но экономика-то родины неуемно растет, как заверяют вожди. То есть, сумма получается весьма приличная.

Все это напоминает пожар. Вот горит лес. Год, два, три. Пять. Площадь пожара все больше. И количество воды, которой пытаются тушить, представьте, тоже. Не странно? Может, не на то место льют? А, между тем, рьяные тушители пожаров монотонно рапортуют: "Объем водоснабжения за последний год увеличился на 20%, пожарные команды обеспечены жизнеспасающей влагой в полном объеме…"

А пожар разрастается.

А дальше – попытки общаться с чиновниками. На их языке. Ну, чтобы им было понятно. "Мы выражаем крайнюю обеспокоенность…", "наблюдается острая нехватка жизненно важных…", "в результате жизнь и здоровье людей оказывается под угрозой…". И так до тех пор, пока пожар не подберется к домам с родными и близкими. И тогда кто-то хватает ведро, выбегает во двор и кричит что-то вроде: "Б*дь, да мы сейчас сгорим!".

В 2011 году, похоже, назрел-таки крах дипломатии в общении между пациентами и чиновниками. Люди стали объединяться, выходить на улицы, говорить так, чтобы было понятно всем. “Минздрав ворует!” – Заявляют активисты “Пациентского контроля” у здания самого Минздрава в Москве. Так, чтобы слышала и Администрация Президента, по стечению обстоятельств находящаяся через дорогу, на той же узкой улочке.

"Люди с диабетом государству не нужны", - кричат пациенты с диабетом в Челябинске  Куда уж понятнее. И даже в письменных обращениях пациентских сообществ, обычно столь аккуратно составленных, порой сквозит обреченность. "К сожалению, наши усилия остались без ответа", - говорят люди, живущие с рассеянным склерозом. И просят Минздрав "разобраться в ситуации". Пока вежливо.

Совет общественных организаций по защите прав пациентов (опять длиннющее название…), созданный при Минздраве в 2011 году – этакая подушка безопасности для чиновников. Демонстрация формального желания идти на контакт. Бюрократических механизм, засасывающий общение в болото вязких формулировок: "Необходимо принять меры", "гарантировать наличие жизненно необходимых…", "снизить заболеваемость", "способствовать налаживанию диалога"…

Нет уж. Будем называть вещи своими именами. Ничего не знаю насчет конца света в 2012, но уж точно это будет концом дипломатии для Минздрава, если все останется, как раньше. Пациенты уже выходят на улицы. Пока по отдельности. Следующий шаг – объединиться, чтобы выжить. Пламя-то все горячее.