15.03.2010 14:34
Трубить о победе, не дожидаясь зари, функционеры "Единой России" были, конечно, обязаны. Люди со скошенными к носу глазами булгаковской девицы Лапшённиковой уже с вечера объявили о полном успехе на выборах. Но адресованные вождям отчеты Бориса Грызлова и Вячеслава Володина может без улыбки принять лишь неискушенный телезритель.
Конечно, монополия на прессу, административный каток и машина фальсификаций обеспечили "Единой России" в четырех регионах более половины голосов. Но, к примеру, на Ямале процедуру голосования выборами может назвать только наивный. Личным успехом нового губернатора Александра Гордеева нужно считать более 60% в Воронежской области. В Калужской и Рязанской областях при сверхусилиях (аресты газет, массовое голосование по открепительным талонам, подкуп, снятие конкурентов с выборов) с трудом повторен прежний результат.
Не дотянула до 50% партия власти в Курганской области и Хабаровском крае, тут в парламенте ее выручат одномандатники, а вот в Республике Алтай и Свердловской области "Единая Россия" не получила большинства мандатов (на Урале переизбиралась лишь половина депутатов палаты).
Если же сравнивать результаты не с данными пятилетней давности, когда голосование шло в иных условиях, при большей политической свободе, а с думскими выборами 2007 года, увидим падение реальной популярности партии премьера Путина. В Хабаровском крае, к примеру, на 13% , а на Алтае – даже на 26%. В среднем же эксперты насчитывают до 12%.
Уже осенний демарш трех думских "оппозиционных" партий показал кремлевским политтехнологам, что, нарисовав "Единой России", как в Москве, две трети голосов, они встанут перед перспективой реального появления объединенного оппозиционного фронта. Те, кто еще ходит на выборы, будут голосовать за любую альтернативу, а другие предпочтут уличные митинги и марши несогласных.
Подтвеждением этой тенденции стали выборы мэра Иркутска. Триумфальная победа кандидата КПРФ Виктора Кондрашова была обеспечена фанфаронством губернатора Дмитрия Мезенцева, выставившего на выборы мэра Иркутска пришлого из Братска, от олигарха Дерипаски, кандидата Сергея Серебренникова, и снятием с выборов самовыдвиженца Антона Романова (между прочим, член фракции "Единая Россия").
В январе ради выпуска пара был проведен Госсовет. Президент Дмитрий Медведев позволил оппозиционерам пожаловаться на жизнь, ничего принципиально не изменив в системе. Но сам факт послабления дал сегодня иным губернаторам возможность не бороться за стопроцентный "чечено-ингушский" результат "Единой России". Так называемые "парламентские оппозиционеры" стали чуть активней, суды и избиркомы не везде дули в одну дуду. В отличие от осени 2009 года три лояльные Кремлю "оппозиционные" партии будут представлены в законодательных собраниях хоть одним депутатом.
Так 14 марта стало пробой сил. Не оттепель, но уже капель. Система потекла.
Стало видно, почему власти не допустили к выборам "Яблоко". В Калужской и Свердловской области результаты, которые сейчас с натугой удается выдавать за победу, пришлось бы признавать поражением. Есть опыт эксперимента в Туле. Там "Яблоко" не сняли, и эта партия в нелиберальном городе получила 11% . На выборах в городскую думу Тулы по спискам у "Единой России" 45%, но у четырех других партий – более половины голосов.
Так действует "правило пятой партии". Появление дееспособных либералов (а не развалившегося "Правого дела") на выборах обеспечивает уход от партии власти 10-12% голосов и дает прочное большинство в парламенте разномастной и хоть и не способной договориться между собой, легко подкупаемой, но все же хоть по названию оппозиции. Вот чтобы этого не допустить, пятую партию - то же "Яблоко" - и вышибли с мартовских выборов.
Кстати, в 2006-2007 году эту же роль играл СПС. Именно из-за опасений "Единой России" не получить половину мест в Думе, правые были разгромлены административными методами, партия – ликвидирована, а Никита Белых за непротивление воле Путина утешен постом кировского губернатора.
Сегодня птенцам гнезда Суркова пора отыгрывать назад. Творцы "суверенной демократии", консолидации всех начальников вокруг "Единой России" сами себя загнали в ловушку. В условиях экономического кризиса, роста тарифов ЖКХ, растущего недовольства людей коррупцией и беззаконием, а элит - засильем во власти "питерских" система "партийных выборов" начинает работать против "Единой России".
Самый важный вопрос сейчас: пойдет ли Кремль на превентивную модернизацию политической системы? В первую очередь, это возможность регистрации новых партий, право на участие непарламентских партий в выборах без сбора подписей, отмена возможности снять список с регистрации. Собственно, это восстановление системы выборов как таковых.
Конечно, ликвидация этих фильтров ведет к снижению результатов "Единой России", к перспективе деятельности ее фракции как в 1999-2003 году - в коалициях. Например, со стратегически лояльными Владимиру Путину силами – ЛДПР и "Справедливой Россией". Но без этой уступки при нынешнем тренде придет все то же, но в куда худших для Кремля условиях.
С протестного котла просто сорвет крышку: половина голосов на думских выборах 2011 года "Единой России" уже не светит. А свой результат ее оппоненты получат не благодаря монаршей воле, а вопреки ей, и тогда со смелеющими другими партиями торговаться будет сложнее.
К тому же иркутский протестный тренд дает КПРФ уникальный шанс: в 2011 году получить свой блокирующий пакет (1/3 мест) в Госдуме России. Это позволит коммунистам 5 лет блокировать конституционные законы, прямо апеллировать к Конституционному суду, а в перспективе при желании стать силой, претендующей на смену власти. Успехи 2010-2011 годов могут привести КПРФ к давно назревшему решению: на президентских выборах 2012 года выдвинуть от широкой коалиции левых сил свежего кандидата, способного привлечь весь протестный электорат.
Призрак 1996 года должен отрезвить Кремль. Лишь появление в легальном политическом поле дееспособных оппозиционных либеральных партий, несистемных ярких конкурентов КПРФ вроде Левого фронта и новой партии национал-патриотов смягчит назревающий в России по уличному типу политический кризис: конкуренция вместе с дискуссиями вернется в парламент.
Способна ли это понять верящая в свою несменяемость путинская группировка? Ответ на этот вопрос мы узнаем до конца 2010 года.
14.03.2010 15:17
Казалось бы, странно: Советский Союз был на поверхности самым антисексуальным государством в мире, однако его эротическое подполье оказалось крайне воспалено и породило разгул извращенных фантазий. Документы о борьбе с развратом в конце 1920-х - середине 1930-х годов, в момент становления сталинского тоталитаризма, убеждают меня в том, что Россия – чемпион двойного мышления, описанного Оруэллом. Как только советский чиновник или партийный деятель обретал безнаказанность своей власти, его главным искушением становился секс, с которым он не мог сладить, и его жизнь превращалась в половой котел, где варились секретарши, комсомолки, актрисы, чужие жены и малолетки.
Великий аморализм Советского Союза был сформирован пустотой – реальным отсутствием устойчивых исторических моральных ценностей, отношением к женщине как к половому органу. Сталин знал, что секс мешает строить коммунизм, и при нем были запрещены даже невиннейшие стихи, воспевающие любовь, но перепуганные люди, не знавшие других удовольствий, превратили секс – вместе с пьянством – в источник своего скрытного самоутверждения и бессознательного протеста против советских условий существования.
Но советский разврат - выкормыш предков. Разврат - константа русской истории.
Святая Русь никогда не была пуританской страной. Иностранные путешественники Средневековья с удивлением писали о диком разврате в московских кабаках, где, выпив водки без всякой закуски, мужики сношались с бабами прямо на полу, на глазах у всех. Корни этих оргий – в древнем русском язычестве, гедонистической религии с сексуальными ритуалами, язычестве, которое выстояло во многовековой войне, навязанной ему православной церковью, и сохранило свое влияние до наших дней. Прыжки через костер в ночь накануне Ивана Купалы или ночные купания без одежд со временем транформировались в банные оргии, и русская баня превратилась в алтарь разврата.
В России никогда не было философии труда. Все потуги что-либо создать кончались катастрофами: пожарами, голодом, войнами. Русская оргия – это отчаянный вопль вынужденного безделья.
Крепостное право способствовало сексуальным утехам всех видов, от права первой ночи до показательной порки молодых девок на конюшне. Русские "заветные" сказки – собрание народной порнографии – были столь откровенны, что их опубликовали в России только при перестройке.
СССР начался не только с пропаганды коммунизма, но и свободной любви. Теория Коллонтай о том, что занятие сексом – это так же просто, как выпить стакан воды, стало знаменем молодежи 1920-х годов, где браки и разводы оказались пустой формальностью. Фрейд был среди студентов не менее популярен, чем Маркс. Вся ранняя советская литература – Пильняк, Замятин, Шолохов и др. – свидетельствовала, что страна дышит ароматом секса и болеет венерическими болезнями. Сталин запретил проституцию – всех этих младших сестер Сони Мармеладовой - и предложил создать унисексуальный тип "советского человека". Но человеческая природа оказалась сильнее Сталина. Мы получили порнографическую карикатуру: верх советский – низ из фантазий маркиза де Сада. Мы и сейчас, в основном, аморальные люди.
12.03.2010 16:47
Обшитая дубом гимназия, самая старая в Сербии, куда я приехал на фестиваль прозы, больше походила на Оксфорд, чем на среднюю школу. В такой мог учиться Булгаков и учить "человек в футляре". На стене актового зала висел Карагеоргиевич в алом галифе. За спиной с темного портрета на меня глядел первый попечитель Сава Вукович в меховом жупане. Гимназии было триста лет, ее зданию – двести, ученикам – восемнадцать.
- Какова цель вашего творчества? – спросили они.
Первые 10 минут коллега из Македонии, усатый автор сенсационного романа "Лесбиянка, погруженная в Пруста", отвечал на вопрос сидя. Следующие 15 – стоя. Наконец, он сел, но за рояль, и угомонился только тогда, когда у него отобрали микрофон, чтобы сунуть его мне.
- Нет у меня цели, - солгал я, чтобы не быть похожим на предыдущего оратора, - а у творчества и подавно.
Но не тут-то было. С искренней бесцеремонностью гимназисты хотели знать, зачем пришли, и продолжали свои расспросы. Мне надо было что-то ответить – быстро и нескромно, поэтому я выпалил то, что всегда думал.
- Мне хотелось бы привить еще одну космополитическую ветку к древу русской словесности.
Не то чтобы оно без меня было голым, но сегодня отечественная культура все чаще довольствуется сама собой, не оглядываясь по сторонам и игнорируя соседей. Российская реальность кажется исчерпывающей, а значит - исключающей любую другую. Мне самому знаком этот феномен, которому трудно найти рациональное объяснение. Знаю только, что каждый раз, когда я приезжаю в Россию, она кажется мне единственно возможной, более того - вообще единственно существующей.
- Дело не в том, - объяснял мне живущий в Москве иностранец, - что заграницы для русских нет. Дело в том, что в нее тут никто не верит. Эта страна – всепоглощающая воронка, в нее легко соскользнуть, чтобы никогда не выбраться.
Раньше такого никогда не было – ни в Золотой век, ни в Серебрянный, тем более – при советской власти. Вглядываясь в свою юность, Бродский писал: "Мы-то и были настоящими, а может быть, и единственными западными людьми". Железный занавес считался не столько препятствием, сколько вызовом. Преодолеть его было делом чести, повседневным и всеобщим. Советский интеллигент, которого Солженицын назвал "образованцем", живя в условиях тупой цензуры, знал все лучшее об окружающем мире и ценил его, пожалуй, больше тех, кто вырос на свободе и потерял к ней интерес. Посмотреть только, как зачах любимый журнал прежних лет – "Иностранная литература". Волнуясь лишь за свое, обиженная на других, зациклившаяся на себе культура становится легкой жертвой провинциализма, который выражается в преувеличенном ощущении собственной значимости. Надуваясь от важности, мы все теряем ощущение масштаба, и низкорослые люди становятся смешными только тогда, когда стоят на цыпочках. Угроза провинциализма тем опаснее, что изнутри ее трудно заметить. Но для того чтобы стать гражданином мира, недостаточно обходиться сплетнями международного масскульта.
Я, впрочем, слышал, что "космополит" сегодня вновь стало бранным словом, и западники вышли из моды. И тем не менее, нельзя представить более патриотического идеала, чем тот, который сформулировал Егор Гайдар.
- О чем вы мечтаете? - спросил его американский, кажется, интервьюер.
- Жить в Европе, не покидая России, - ответил Гайдар.
11.03.2010 19:01
Одна из самых обсуждаемых сейчас в Петербурге тем – условное наказание, к которому Дзержинский районный суд приговорил Алексея Слепцова, обвиняемого в педофилии. На протяжении четырех лет он насиловал родную племянницу – начиная с 5-летнего (!) возраста. Насильник сознался в пяти эпизодах из тринадцати, которые ему инкриминировались, прокурор просил для него десять лет лишения свободы – но суд назначил наказание ниже низшего предела: шесть лет условно. Причина? Смягчающие обстоятельства: подсудимый представил положительные характеристики с места работы, имеет постоянное место жительства, женат и начал совершать преступление, будучи еще в юном, 19-летнем, возрасте…
Столь мягкий приговор вызвал среди питерской общественности шок. Примерно в одних и тех же выражениях происшедшее комментировали депутаты, чиновники, общественные деятели и обычные граждане. Детский омбудсмен Петербурга Светлана Агапитова обратилась в прокуратуру и в Квалификационную коллегию судей, и заявила, что ей "очень бы не хотелось, чтобы человек, который совершил такие действия, оставался на свободе, а не сидел в тюрьме". Для обсуждения ситуации с прокурором Петербурга Сергеем Зайцевым в город приехал российский уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов, кассационная жалоба уже подана, и, скорее всего, приговор будет опротестован и отменен, после чего проведут новое следствие. И вряд ли новый приговор будет условным.
Любопытно, впрочем, не только это. Два года назад - 4 марта 2008 года - ровно та же судья Дзержинского районного суда Ольга Андреева, что сейчас отпустила на "условное" педофила, приняла решение об избрании меры пресечения в виде ареста "на период следствия", то есть на неопределенный срок, лидеру питерского "Яблока" Максиму Резнику. Его, напомню, обвиняли в оказании сопротивления милиции, нанесении телесных повреждений сразу трем милиционерам (на самом деле, вся "вина" Резника заключалась в том, что он пытался защитить своего знакомого от избиения милицией).
Суд, назначивший Резнику "меру пресечения", был просто позорным – настолько откровенно игнорировались любые доводы защиты и принимались на веру самые абсурдные доводы обвинения.
Ольга Андреева отказалась учесть личные поручительства за Резника, которые дали такие известные люди, как Ольга Старовойтова, Юрий Вдовин, Юлий Рыбаков, Михаил Амосов, Борис Пустынцев, Наталия Евдокимова и многие другие.
Она отказалась рассматривать как смягчающее обстоятельство тот факт, что на иждивении Резника находились мать и бабушка (не говоря уже о наличии "постоянного места жительства").
Она отказалась принять во внимание, что ни малейшей общественной опасности оппозиционер не представлял, и не захотела применять более мягкие меры пресечения, предусмотренные законом, – например, домашний арест или подписку о невыезде.
И, не моргнув глазом (но закрыв двери зала заседаний при оглашении решения не только перед друзьями и сторонниками Максима и журналистами, но и перед его матерью), отправила Резника в СИЗО. Откуда он вышел только через 18 дней, в результате мощнейшей общественной кампании в его защиту – городской суд отменил-таки решение судьи Андреевой, которая, как теперь выясняется, сочла оппозиционера более опасным для общества, чем насильника, годами мучившего и издевавшегося над маленьким ребенком. (Заметим, что "дело Резника" закончилось примирением сторон – милиционеры оказались приличными людьми и впоследствии отказались от каких-либо претензий).
Когда-то, в сталинские годы, уголовники считались "социально близкими" для властей, в отличие от политических заключенных. Теперь судья Ольга Андреева, похоже, возрождает эту практику. Не она одна, конечно – достаточно случаев, когда оппозиционеры получали куда более суровое наказание, чем реальные уголовные преступники. Но трудно представить себе более яркую иллюстрацию этой новой "тенденции". Педофил на свободе – а оппозиционер за решеткой…