Придумывание новых
слов, вольное, а, порой и неосознанное — в природе человека. Косвенным
доказательством этому служит детское словотворчество. Приведем несколько
таких примеров. «Мой сын в возрасте
4-5 лет посылал всех детей, которые его обижали, к вервям. Видимо, это было
что-то среднее между чертями и червями. Но более точно установить не удалось.
Во всяком случае, на вопрос - Как они выглядят? - он отвечал:
"Хорошо"». «Однажды моя
3-летняя дочь встретила меня с работы со словами: "Ой, мамочка, у меня
такой забайдак!". Выяснилось, что ребенок, слыша вопрос - Что, Оля, у тебя
за бардак в комнате? - решила, что этим словом "забардак" и
называется беспорядок». «В детстве мой
сын, на вопрос "Как зовут твою маму?" — отвечал: «Катана». Все
попытки узнать происхождение этого слова или просьба произнести правильно имя
Наташа, почему-то не привели ни к каким результатам».
«Растаможка»
С прелестным
словом «забардак» все понятно. Родную речь ребенок изначально осваивает на
слух, а частица «за» и существительное «бардак» произносятся на одном дыхании,
слитно. Куда загадочнее — «Катана».
В нем, как и в имени «Наташа» три слога. Если переставить их местами и
прочитать «Катана» справа налево (что, очевидно, и произошло в сознании
мальчика), получится «Натака». Но все-таки — не «Наташа».
В современном
русском языке более 100 тысяч слов. Если считать с вариантами, то еще больше.
Вдумаемся, это огромный массив! Однако активная лексика постоянно пополняется
за счет неологизмов. Неужели существующих слов недостаточно? Нет, хотя бы
потому, что постоянно возникают новые реалии и явления, которые надо же как-то
обозначать. Вот какой пример приводит Максим Кронгауз, директор Института
лингвистики РГГУ:«Лет 10,
может быть, 15 назад появилось слово, которого не было —
"растаможка". Язык использовал существующий корень "тамож-",
связанный с "таможней", "таможенниками" и прочим, и
построил совершенно новый глагол с помощью приставки. Возникла потребность этой
лексической единицы для совершенно нового понятия, в данном случае — некоторого
экономического процесса, и язык подобрал нужные элементы, которые в нем уже
содержались. Это такой хороший пример неологизма. Слова не было, но были
элементы. Язык собрал из этих элементов новое слово — был корень и приставка,
но они никогда не существовали вместе. Более того, корень "тамож-" в
русском языке существовал, но присутствовал только в существительных. Так что,
произошло некоторое нарушение. Но это такое естественное нарушение. Неологизмы
часто образуются с мелкими нарушениями существующих правил. Произошло
расширение сферы употребления данного корня. Возник новый глагол
"растаможить", а отсюда слова "растаможка", "растамаживание"
и так далее. Появилось целое словарное гнездо».
Достоевский изобрел слово «стушеваться»
Достоевский в свое
время гордился, что он придумал слово «стушеваться», и оно вошло в русский язык
как литературное. Максим Кронгауз отвечает на вопрос о современных случаях,
когда слово имело бы своего создателя: «Из слов, действительно, вошедших в
язык, я таких примеров сейчас вам не назову. Другое дело, что есть очень много
окказионализмов, авторских слов, про которых мы знаем, что их придумал тот или
иной писатель. Очень много окказионализмов было у Маяковского, у Северянина, да
и сейчас есть писатели, которые любят их использовать. Тогда мы можем сказать,
что — да, это авторские слова. Иногда они цитируются, но широкого употребления
они не получают. Есть много случаев, когда писатель придумывает слова. Например,
Солженицын написал целый словарь. Но из этого словаря в наш быт языковой
практически ничего не вошло».
Значит, чаще всего
неологизмы все-таки создаются среди носителей языка, и эти носители анонимны.
Просто иногда очень трудно установить автора, подобно тому как установить автора
анекдота.
«Очень часто
анекдот в процессе бытования немножко меняется, иногда сильно меняется. Здесь,
безусловно, есть и авторская составляющая, и составляющая народа в целом. Для
слова это особенно важно, потому что слово, действительно, тоже, как анекдот,
обкатывается, то есть, в процессе употребления меняет значение. Так происходит
с разными словами, просто мы не можем назвать конкретного автора, не можем
зафиксировать эту точку, момент входа слова в язык», — говорит Максим Кронгауз
и добавляет: «Язык никогда не находится в покое. Это означает, в частности,
появление новых слов и, что, может быть, не менее важно, — новых значений у уже
существующих слов. Но иногда эти процессы почти незаметны, то есть, они
происходят, но достаточно медленно и вяло, а бывают моменты в истории языка,
когда эти процессы происходят очень быстро. Последние 15-20 лет мы существуем
как раз в таком ускорившемся течении. Язык меняется, и очень многие этим
недовольны, а некоторые, наоборот, с удовольствием используют то, что
происходит.Происходит
изменение лексики в целом. В основном, это касается даже не появления новых
слов, а появления новых значений у существующих слов. С некоторым огрублением и
натяжкой, наверное, можно назвать неологизмом просто новое значение. Хотя при
строгом употреблении термина, неологизмом называется, собственно, новое слово».
«Любое обновление
происходит с нарушением»
Приведем такого
рода пример. Раньше слово «озвучить» было исключительно техническим термином.
Фильм, вышедший на другом языке озвучивали российские (или советские) актеры.
Теперь очень распространенным и даже журналистским штампом стало употребление
этого слова, когда имеется в виду, что один человек процитировал высказывание
другого. Говорят: «Фрадков озвучил Путина».
«Строго говоря,
это слово не стоит называть неологизмом. Это обновление лексики. Любое обновление
происходит с определенным нарушением — либо не было слова вообще в языке (и оно
появилось), либо не было этого смысла (и он появился). Вот такого очень много происходит»,
— подчеркивает Максим Кронгауз.
Жизнь неологизмов
не бывает особенно долгой. Иные из них оказываются столь удачными, что входят в
активную лексику и постепенно теряют эффект новизны. Они попросту перестают
быть неологизмами! Так, слова «аэродром» и «космодром», образованные когда-то
по модели лексем типа «ипподром», давно превратились в самые обычные,
нейтральные.
Другие же
неологизмы со временем уходят из языка, вместе с явлением, которое они
обозначают. В 70-е годы самыми распространенными в молодежной среде словами
были «хипповать», «хиппарь» и даже «хипня». Сейчас их уже, пожалуй, можно
отнести к разряду историзмов — так же, как какие-нибудь «комбеды».