Когда ведешь, то всякий, кого ты обгоняешь - рохля, а каждый, кто обгоняет тебя – маньяк. Те же отношения у меня с прогрессом. Я передумал голосовать за Маккейна, узнав, что он не умеет отправлять e-mail. Но и тот, кто не расстается с ай-фоном, мне кажется ограниченно вменяемым. Человек – мера вещей, и человек этот, увы, я, ибо нормой мне представляется только собственный уровень технической грамотности. Я понимаю, что это не оправдание, скорее – исповедь, зато честная.
Дело в том, что заворожившая всех "таблетка"-компьютер, представленная миру в минувшую среду, вызывает у меня не столько зависть, сколько антропологический интерес: зачем?
Когда официальный гений корпорации Apple Стив Джобс продемонстрировал новое устройство, он, светясь от гордости, сказал, что его iPad умеет то же, что мобильный телефон и домашний компьютер, но несравненно лучше. Размером с планшет, толщиной с палец и весом с пол-литра, ай-пэд позволяет читать журналы, книги, газеты (первая – "Нью-Йорк Таймс"), смотреть фильмы, телепередачи, обмениваться почтой, бродить - даже порхать - по Интернету и обладает мириадами других соблазнов, о которых я целомудренно не догадываюсь. Главный из них, однако, в том, что все перечисленное можно и нужно (иначе какой смысл?) делать на ходу.
Прогресс легко представить экспансией портативности. С тех пор как телефон стал мобильным, компьютер - ручным, кино - переносным, а музыка - вездесущей, мы никогда не остаемся наедине с собой. Портативную революцию завершил сокрушительный триумф технологии: iPad, компьютер для кочевников. Идеальная машина для татаро-монголов, но – сомнительная для оседлой цивилизации. Портативный компьютер незаменим в седле, на необитаемом острове, в космосе, марафонском забеге, полярной экспедиции, на борту "Наутилуса", в кругосветном круизе, на Эвересте, в бесконечной очереди, в окопах, в плену у дикарей или в караван-сарае.
В остальных случаях я не очень понимаю, зачем он так уж нужен. Почему, скажем, надо смотреть кино не на роскошном, специально для этого купленном плоском телевизоре, а на экранчике ай-пэда, не превышающем первый "КВН" без линзы, который был у моей бабушки?
Наверное, потому, что можно. Секрет не в содержании, а в форме. "Переносимость" дает ощущение власти над пространством, которое тает под напором универсальной связи. Раньше говорили: где дом, там и родина, потом: где телевизор, там и дом, теперь – дом всюду, а мы - везде. Измельчав и похудев, компьютер гонит нас прочь. Став мобильным, он и нас подбивает к перемещению без особой нужды, но с информационным комфортом.
В конце концов, такое не может пройти даром и должно как-то отразиться на всем строе нашей культуры. Захватив власть и отрастив ноги, компьютер побуждает нас делать то, что он умеет лучше всего - связывать разное в единое. Набросив на мир сеть Интернета, он понижает статус индивидуальности. Из точки мы превратились в вектор, из аккумулятора - в проводник. И если раньше коммуникация была целью искусства, то теперь она сама стала искусством. Чтобы освоить его, мне придется купить iPad.