История российского пограничника, попросившего убежище в Грузии

Дмитрий Волчек: На этой неделе прапорщик пограничных войск России, служивший в Южной Осетии, попросил политическое убежище в Грузии. 25-летний Виталий Хрипун стал третьим российским военнослужащим, бежавшим в Грузию в этом году. Его предшественники сержант Александр Глухов и рядовой Дмитрий Артемьев обосновались в Тбилиси, живут в квартире, которую для них сняло министерство по делам беженцев, и возвращаться в Россию не планируют. Следственный комитет при прокуратуре России возбудил уголовное дело о дезертирстве и хищении оружия в отношении Виталия Хрипуна. Прапорщик, служивший по контракту, говорит, что руководствовался идейными соображениями: российские войска и пограничники, по его словам, ущемляют интересы грузинского и осетинского населения. С Виталием Хрипуном беседовала в Тбилиси корреспондент грузинской службы нашего радио Олеся Вартанян.

Олеся Вартанян: Немного о себе и своей биографии, откуда ты, чем до этого занимался?

Виталий Хрипун: Родился я на Украине в 84 году, в России с 86 года. После школы получил морское образование.

Олеся Вартанян: Как давно ты находишься на военной службе?

Виталий Хрипун: Срочную службу я окончил в 2004 году. После срочной службы я ходил в море, потом подал документы на устройство в Федеральную службу безопасности.

Олеся Вартанян: Когда ты стал работником Федеральной службы?

Виталий Хрипун: 27 мая 2008 года.

Олеся Вартанян: То есть недавно?

Виталий Хрипун: Год и 8 месяцев.

Олеся Вартанян: Где тебе пришлось служить после этого?

Виталий Хрипун: В Мурманске в береговой охране в Федеральной службе безопасности. После этого меня направили в Осетию.

Олеся Вартанян: Как твоя военная служба в Мурманске отличалась от того, что ты увидел в Южной Осетии?

Виталий Хрипун: Я не скажу, что, допустим, что в структурах ФСБ легко служить, есть свои нюансы везде. Но, по крайней мере, что там рассказывают, это на самом деле не так, что происходит здесь. Там говорят, когда я направлялся, что ты будешь помогать от грузинского агрессора защищать народ, свободу и достоинство братьев-осетин в Южной Осетии. На самом деле, когда я сюда попал, все показалось, как на самом деле есть. То есть получается, что незаконно находятся войска Российской Федерации, потому что никакого сдерживания не осуществляют, не понимаю, откуда это взялось.

Олеся Вартанян: Когда ты приехал, в первые дни, что ты ожидал увидеть?

Виталий Хрипун: В первые дни, если вы думаете, что там спокойные люди живут, то я могу вас разочаровать. Я был в Цхинвали, и разложил палатку, поговорил с ребятами, раздались выстрелы автоматные. Я задал вопрос: откуда они? Да, это местные развлекаются, мы уже привыкли.

Олеся Вартанян: Как много людей как ты, которые начинают видеть нечто другое, чем то, что рассказывают в России?

Виталий Хрипун: Видят все только, все воспринимают по-разному, потому что у каждого своя психология. Им некуда деваться, у них семьи. Почему я перешел на грузинскую сторону, только потому, что человек должен всегда оставаться человеком, а не выполнять приказ, не знаешь просто, о чем он. Ты понимаешь, что он полностью унижает достоинство народа, но приказ есть приказ.

Олеся Вартанян: Ты говоришь, что в России тебе говорили одно, в Грузии ты увидел совершенно другое. Почему это для тебя оказалось таким шоком, я пытаюсь понять.

Виталий Хрипун: Как вы думаете, что если бы на ваших глазах пропускной режим, там скоро дойдет до того, что будут людей обыскивать. Есть определенные приказы, которые ты выполняешь, ты не можешь их оспаривать. С чисто человеческой точки зрения, я считаю, это аморально.

Олеся Вартанян: Как эти приказы варьируются в зависимости от времени?

Виталий Хрипун: Знаете, что в Грузии снесли памятник, после этого поступили новые распоряжения. Допустим, раньше не было такого, чтобы гражданин Грузии, у него документ Грузии, надо нашим принизить, то они просто говорят: вам надо ехать туда-то, идти к нотариусу, делать перевод, заверять и потом вы проедете. Если вы это не сделаете, то с 1 числа я вас уже не пропущу никуда. А вы сами понимаете, если посмотрите, где это находится, то до Тбилиси далеко или до Гори, тем более, если человек из деревни, он мало связывается с нотариусом. Или то же самое, допустим, были введены санкции на муку. Муку нельзя вывозить из Южной Осетии, хотя деревня делится фактически пополам, здесь она есть, а там ее нет, есть нечего.

Олеся Вартанян: А есть еще кроме муки что-то такое?

Виталий Хрипун: В основном, дерево.

Олеся Вартанян: То есть дрова люди не могут привезти?

Виталий Хрипун: Это вообще запрещено, как вывоз, так и ввоз. То же самое, допустим, люди занимаются бизнесом, чтобы как-то выживать. Естественно, запрещено им вывозить продукцию.

Олеся Вартанян: Как ты думаешь, как долго еще солдаты будут там стоять?

Виталий Хрипун: По слухам между военнослужащими, Россия выжидает гражданской войны в Грузии.

Олеся Вартанян: Вас готовили к этому или вам говорили конкретно, допустим, если здесь в Тбилиси начнется гражданская война, как вы должны себя вести?

Виталий Хрипун: Нет, конечно, это все прекрасно знают, как мы будем себя вести – просто будем сдвигать территорию, вот и все.

Олеся Вартанян: В сторону Тбилиси? Вам конкретно говорили, что если завтра что-то начнется, вы должны сдвигаться?

Виталий Хрипун: Конкретно никто ничего не говорит, ходят слухи.

Олеся Вартанян: А какое настроение у местных жителей? Как ты думаешь, может возникнуть какое-то противостояние с российскими солдатами?

Виталий Хрипун: Нет, потому что они боятся. Я не знаю, они просто стараются, как говорят на посту, чуть ли не братья, все хорошо, русские, все отлично. Тут же выходят и между собой совсем по-другому – зачем вы вообще там нужны? Случай рассказывали мои сослуживцы, когда они приехали, только поменялись войска, вывели армию, ввели пограничные. Ночью тоже стреляли, потом это прекратилось. Все знают, что у местного населения закуплено столько оружия, что ничему не удивляются.

Олеся Вартанян: Ты можешь рассказать, как ты выходил?

Виталий Хрипун: Я вышел, автомат перевел за спину, потом грузинские пограничники, естественно, меня разоружили, вызвали полицию, отвезли в Гори. В Гори со мной разговаривал старший офицер, и уже у него я попросил политического убежища.

Олеся Вартанян: Ты можешь рассказать о своих первых впечатлениях здесь?

Виталий Хрипун: Я не знаю, просто все говорили, что все грузины гордые и злые люди, на самом деле нет. Даже общаться с людьми намного приятнее здесь. Люди очень отзывчивые, дружелюбные.

Олеся Вартанян: Чем бы ты хотел заниматься в будущем?

Виталий Хрипун: Скорее всего, какую-нибудь гражданскую специальность. Возможно, вернусь опять в море.

Олеся Вартанян: То есть ты бы хотел быть моряком в Грузии?

Виталий Хрипун: Да.

Олеся Вартанян: Ты бы хотел в военном флоте быть?

Виталий Хрипун: Нет, я думаю, что не в военном. Я считаю, что будет аморально, если я отсюда переведусь в другую армию. Получается, меня учили там, а я против своих же, я считаю, что это неправильно.

Олеся Вартанян: «Против своих же», ты говоришь.

Виталий Хрипун: Против России.